Охота на генерала (СИ) - Штогрина Анна

И он это знает.

Ставлю бокал на стол, скидываю туфли. Крадучись, подхожу к Герману со спины. К нему не приблизиться незамеченной. Годы военной подготовки и службы в спец органах сделали его хищником, который всегда начеку. Но Буровой прикрыл глаза и делает вид, что не замечает моего приближения. Сидит расслабленно.

Бокал с виски и тлеющая ментоловая сигарета в его руках свисают с подлокотников. Мужчина до того устал, что даже не пьет и не курит.

Я осторожно проявляю инициативу. Выпутываю бокал и ставлю его на край стола. Сигарету затушиваю в пепельницу. Герман следит за моими смелыми выходками из под полуприкрытых век. Между бровей мужчины залегает глубокая морщинка предвкушения. Ему явно интересно, как далеко я готова зайти в своей отчаянной решимости.

Вздыхаю поглубже. Платье кажется стальным корсетом. В присутствии сурового генерала или мало воздуха или слишком много его властной ауры.

Провожу пальчиками по плечам мужчины, продавливая закаменевшие мускулы. Большими пальцами надавливаю на шейные позвонки, разминая кожу и позволяя притоку крови усилиться.

Сначала делаю массаж ласково и нежно. Глажу руки до самых кистей, мну плечи и впутываю пальцы в короткие жесткие волосы на голове.

Но как только первый выдох облегчения срывается с губ генерала, я становлюсь смелее. Вижу - Буровой кайфует от моих манипуляций и действительно наслаждается массажем.

Было б удобнее уложить его на живот на диван, ведь в кресле я не могу размять его позвонки и поясницу. Но попросить Германа лечь на живот это перебор. Он итак спокойно переносит мои касания. Что уже мое личное достижение, зная насколько этот мужчина привык руководить всеми процессами.

Нажимаю на ладошки в области его лопаток, протягиваю в стороны предплечий. Невольно склоняюсь ниже к его жилистой шее. Не могу удержаться от соблазна. Целую его упругую кожу, провожу губами до самого уха, впитывая запах резкого одеколона и чистой кожи.

Буровой распахивает глаза и его зрачки сужаются, будто он принял дозу наркотика.

Момент отдыха миновал!

Хищник готов к бою.

Герман резко перехватывает меня за талию одной рукой, а второй удерживает голову за затылок. Тянет к себе. Не удержавшись, падаю к нему на колени и оказываюсь в капкане большого грозного тела.

Не успеваю начать фантазировать и предвкушать, как реальность становится краше всех картин воображения.

Буровой притягивает мое лицо к себе. Стремительно накрывает губы глубоким поцелуем. Его пальцы массируют затылок, зарываются в пружинистые пряди. А вторая ладонь накрывает внутреннюю сторону бедра, заставляя раскрыть ноги и допустить его выше.

Пока Герман целует меня умопомрачительно и долго, его пальцы ловко нащупывают под платьем влажное кружево белья. Умело поглаживают в интимном месте. А когда его развратный язык проникает в мой ротик, он отодвигает трусики в сторону и надавливает на влажные складочки, заставляя меня дернуться от удовольствия. Я обнимаю его за плечи, словно держусь на краю обрыва. Мои мычащие стоны вылетают через нос, ведь рот занят затейливой игрой губ и языков. Колючая щетина генерала дразнит кожу, а гладкие вкусные губы дарят блаженство. Под попой ощущаю его стальное желание, что рвется из ширинки и впивается в бедро.

Несколько манипуляций пальцами, и я бесстыдно изнываю от чувства пустоты. Подаюсь на его умелые пальцы. И они откликаются на мольбу тела, пронзают лоно до самой глубины.

Герман трахает меня пальцами и языком. Прикусывает губы и рычит в нетерпении. Я тянусь к его ширинке, просунув руки между нашими телами. С трудом справляюсь с молнией и выпутываю из белья его горячий напряженный член. Обхватываю пальчиками монументальный ствол и начинаю с наслаждением водить по нему сжатым кулачком. На ладони ощущаю каждую выпуклую вену, шелк кожи, натянутый на стальной мускул. Мы продолжаем зацеловывать лица друг друга, как голодные. Губы Германа безжалостно спускаются по шее, оставляя горящие следы, как огненные печати.

Нашей игре не суждено продлиться долго. Нетерпение читается в резких судорожных движениях. Буровой вытаскивает руку из под моей юбки и вздергивает меня вверх, разворачивая к себе спиной и заставляя оседлать его бедра. Я удерживаюсь за его колени, когда он задирает платье до талии и медленно опускает мою попку на свой торчащий член. Я принимаю его орган в себя с диким воплем. В страхе прикусываю губу, испугавшись собственной реакции.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Герман приподнимает меня и обрушивает снова, проникая с каждым толчком все глубже. Спину обдает его короткими выдохами. Он откидывает мои волосы на один бок и впивается губами в затылок.

Двигает бедрами, чтоб налитый свинцом орган скользил во мне вверх-вниз. Обнимает руками, притягивая к себе на грудь. Я едва дотягиваюсь носочками до пола. Мои ноги раскинуты в стороны. И сексуальные руки Германа начинают меня возбуждать еще больше. Одной он ныряет в декольте и высвобождает полную грудь. Ласкает, сжимает, оттягивает соски. Второй накрывает гладкий лобок и пальцами перебирает нежную кожу вокруг трепещущей горошины. Настраивает меня, как пианист-виртуоз. И в сочетании со снующим членом, я не выдерживаю долго эти искусные пытки. Выгибаюсь назад, откинув голову на плечо генерала. В припадке оргазма, выкрикиваю :"Да...да, мой генерал!"

- Девочка моя, - хрипло шепчет в ответ Буровой. И от его слов моя эйфория пронизана яркими искристыми всполохами нашей любви.

Стоило пройти миллион испытаний, ради этого чудеснейшего момента единения. Ради того, чтоб услышать его восторженно-влюбленное "Моя девочка"...

Глава 42 

Марго.

Конечно, Буровой потребовал, чтоб я собрала все вещи и переехала к нему!

А что я? На следующий же день, передвигаясь с трудом после проведенной вместе с любимым мужчиной ночи, вернулась в отчий дом и собрала необходимую одежду и предметы личной гигиены. Мой вещий сон превратился в реальность. Фантастическую, приятную, полную нашего с Германом выстраданного счастья.

Работы у генерала прибавилось. Мы снова виделись только на утренних пробежках и проводили совместные вечера. Горячие ночи стали неотъемлимым ритуалом в нашем личном существовании.

Чтоб занять долгие и одинокие без Германа дни, я решила помочь Алану с Кирой в подготовке к свадьбе, которая шла полным ходом. Алан уже полностью поправился и шикарное празднование было намечено уже через неделю. На острове Корфу, прямо на песчаном пляже.

На свадьбу, молодожёны решили пригласить только самых близких - родителей и их спутников.

Кира непременно хотела белоснежное свадебное платье, ведь на фоне галечного песка пляжа Агиос Гордиос и лазурной воды Ионического моря , она мечтала выглядеть превосходно, как волшебная принцесса.

Дина с Кирочкой ходили по свадебным салонам и выбирали платье. В первый день поисков и примерок Дина всё пыталась втулить молоденькой девочке какие-то бабские варианты, типа пышной фатиновой юбки или усеянного камнями и бисером корсета.

Девушка, недовольно цокала языком на очередное предложенное мамой платье. Кира была очень рада что у неё появилась помощница в выборе платья в моём лице, потому что вкусы с мамой у них оказались совершенно разные. Ася, присоединилась к нам с удовольствием. Как оказалось, моя подруга - гид по всему шоппингу, причем со стажем. На шопинге Ася себя чувствовала как рыба в воде, и для нее это было самое лучшее времяпрепровождение.

Мы побывали во всех свадебных салонах города, такой не скучной компанией из трёх красоток. Дина, когда узнала, что на выборе платья буду присутствовать я, придумала себе неотложные дела. Ей было еще неприятно мое общество. Ну я не сильно огорчалась. Придется ей свыкнуться с мыслью, что мы с Германом теперь живем вместе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Великолепно! - воскликнули хором мы с Асей, когда Кира вышла к нам из очередной примерочной. Шелковое струящееся белоснежное платье на одно плечо с тоненьким золотистым пояском на талии сидело на хрупкой фигурке невесты идеально. Греческий стиль наряда, будет шикарно смотреться для свадьбы на пляже острова Корфу. Кира довольно покрутилась перед зеркалами. Одобрила наш с Асей выбор и захлопала в ладоши, как ребенок.