X-AVIA - Анна Олеговна Ефименко

я себя плохо вел? Я тоже тебя люблю, ты – смысл моей жизни! Как бы тебе этого ни

хотелось – это так. Наряд узнаю – напишу. Целую. Пиши.

12 сентября, 15:07

Прости, что не отвечал, я продрых до часу. Вырубило по-тяжелому. Учу бумажки в

паровозе. Скучаю очень по тебе. Ich liebe dich, meine Liebe.

12 сентября, 21:11

Ну где же ты? Мне плохо без тебя! Скорей к тебе хочу! Скорее…

12 сентября 21:18

Еще еду. Скоро буду. Боже, как хочу тебя обнять скорей! Паровоз, сволочь, никак не хочет ехать быстрее!

13 сентября, 20:37

Круто. Офигеть. Как здесь хорошо звезды видно. Этой ночью ты будешь к ним намного ближе, моя звездочка.

13 сентября, 21:59

До завтра, моя хорошая. Удачного полета. Люблю тебя больше жизни. Целую.

15 сентября, 5:43

Это круто. Я тебя люблю, мне плохо без всего, что ты делаешь, чем живешь. Все у нас

будет хорошо. Целую тебя, мой котенок!

21 сентября, 10:05

Котенок, я улетел. Целую, люблю, хочу скорей уже тебя обнять!

24 сентября, 10:05

Любимая моя, я улетел. Удачного тебе дня. Жизнь моя! Целую! Люблю!

26 сентября, 8:41

Ну где же красавица моя? Когда же ее обниму и поцелую? Жду тебя, любимая!

28 сентября, 15:10

Дождь идет. И от этого еще больше болит голова… И тебя нет рядом… И не могу прикоснуться к тебе… И как до завтра дожить и не свихнуться от тоски и от этого долбанного мира… Люблю тебя и поэтому еще жив…

2 октября, 9:50

Милая, я улетел. До вечера. Люблю.

2 октября, 19:31

Солнышко мое, я приземлился. Жду тебя, любимая.

24 октября, 22:08

Такая же мягкая, как ты! Мася!

24 октября, 22:32

Вот только нашей знакомой сиротки мне в экипаж и не хватало! Чем занимается моя девочка дома одна?

25 октября, 7:06

Мася моя пушистая, я прилетел, скоро буду. В службу не пойду.

26 октября, 15:14

И я тебя люблю. Спасибо. Зарплатные квитки взял. Скоро буду. Целую.

28 октября, 22:19

Малышка, я в ***. Люблю тебя. Долго не сиди. Утром вставать. Целую.

29 октября, 7:15

Я прилетел. Скоро буду.

Глава 25. Мост

«Я был холодным и твердым, я был мостом, я лежал над пропастью.»

(Ф.Кафка, «Мост»)

Кристабель – к Дантесу:

Последние пару недель, те пару недель, что я живу без тебя, я полюбила работу. На крыльях попутного ветра лечу в аэропорт, он больше не каменоломня, я каждый вечер крахмалю воротник, чтобы моя форма выглядела безупречно, я собираю чемодан с такой тщательностью, с таким нетерпением жду очередного рейса, что нет сил усидеть на месте. Б. организовал фотосессию для моего нового сайта, правда, на тех фотографиях я злюка и заморыш, как раз спустя три дня после того, как уехала их Черных Садов, но фото все равно классные, они профессиональные, я на них прямо суперзвезда.

Услышь меня, поговори со мной, говори со мной еще, еще жестче, говори со мной, мы всегда всё решали путем разговора, послушай меня, поговори со мной еще, и еще, и еще, и еще, я говорю с тобой за раздельные километры за часовые пояса, и мне все равно. Я говорю в кабинете врача, душевного доктора, за мои заработанные каторжным трудом в этой каменоломне, вспомни, мы вместе там работали в этой каменоломне, о черт. О черт, дни и ночи мы там работали, а ты сегодня в Вене, а я, а что я, а где я, сегодня я у своего психоаналитика, как настоящая суперзвезда, а ты в Вене, это выносит мне мозг.

В пограничной деревне, где много заборов я встречала тебя из моей любимой Вены, ты привез мне много красненьких фарфоровых Моцартов, шоколадных Моцартов, принцессу Зизи и Франца-Иосифа, там я ждала тебя, в той деревне, в черном плаще, в шляпе Джека-Потрошителя и кружевных чулках на поясе, я так встречала тебя, и ты привозил мне музыкальные шкатулки, эти скрипочки, играющие Моцарта, ты обнимал меня, и деревянные руки шлагбаумов не держали транспорт, который вез тебя ко мне. Твои руки худые, мои руки худые, мы обнимались, два счастливых шлагбаума, деревянными от сентябрьского холода руками.

А на днях я была там проездом, и деревья стылые, туман окутал лес и вывески магазинов по-прежнему горят, но там внутри никого нет и дома все пустые, и самолеты летят пустые и невероятно тяжелые сами по себе, я видела, это то, что бывает с миром, в котором нет тебя. Посмотри, во что я превратилась: я – классный шлагбаум, не сыщешь рук худее моих!!!

Пачка сигарет с надписью «Курение убивает», в первом слове обведем в кружочек буквы ИЕ, во втором – буквы АЕ, посмотри на меня, что со мной стало в поселке Черные Сады, в нашей любимой каменоломне в ночную смену, я неслась туда сломя голову, зная, что мы работаем вместе и нам хорошо работать вместе, или наш дом с вафельной скатертью на деревянном столе, развернутом наподобие доски, на которой ты гладил походным утюгом нашу форму.

Датой, которую я черным крестом зачеркнула в своем ежедневнике, я провожаю тебя на рейс. И ты уходишь так быстро, что мы не успеваем даже напоследок покурить на кухне. Я жалею об этом заранее, а ты еще ничего не знаешь. Дантес, я закрываю за тобой дверь в шесть вечера, и это мои последние часы в нашем доме. И вновь стены сжимают меня бетонными тисками, как когда ты убаюкивал меня: «Возвращайся домой,

Клеопатра», а я слышала, я все слышала, я слышала, как ты говорил с ней на кухне, она жаждет тебя обратно, как же так, у вас же общие дети, зачем же ты жаловался мне на нее, если теперь не знаешь, куда спрятать свой телефон, я все вижу, я все слышу, я призраком-следопытом лезу в твою голову, крючком для вязания цепляю какие-то детали, но не могу, никак не могу вытащить на свет божий истину. И в сотую степень возведенных страданий я падаю упоенно, устало, обессилено, я падаю вниз с такими стараниями набранного эшелона на наш жалкий диван. Книги, мои старые, ласковые, умные книги, молчаливые спасители, падают вместе со мной, сухими штабелями на кровать, в сумки, в прихожую, всё – вон!, мне тошно от мыльнооперности происходящего, мне всегда импонировало, какие мы с тобой честные, о, как мы друг с другом разговаривали!…

Я встречаюсь с