Обвиняется в убийстве - Гарри Картрайт

Следующий свидетель защиты внес в это еще одну загадку. Джон Бруче, главный управляющий транспортной фирмой, сказал присяжным, что когда в ту ночь они с женой проезжали мимо особняка по Хален-бульвару, то увидели, как по аллее, ведущей к дому Дэвисов, медленно ехала какая-то большая, дорогая автомашина последней марки. Цвет он не разглядел, хотя и успел заметить, что машина была одноцветной (в отличие от синего "кадиллака" с белой крышей — машины Каллена, которая, как предполагалось, стояла в то время в гараже в центре города). По мнению Бруче, это случилось в 10.50 вечера. Свое утверждение он обосновывал тем, что, когда они с женой выехали со стоянки у церкви в центре города, они посмотрели на часы на здании банка "Континентал", которые показывали 10.33. Он вспомнил, что в тот день они обещали приходящей няне быть дома до 11.00. По дороге они еще заехали в магазин разменять деньги. Таким образом, когда они проезжали мимо особняка Дэвисов, на часах должно было быть около 10.50. Получалось, что все это произошло по меньшей мере за час до того, как Присцилла и Стэн Фарр вернулись домой. Хейнс отпустил свидетеля и прошелся мимо присяжных, многозначительно закатывая глаза и почесывая в затылке. При этом на его лице было такое выражение, словно он хотел сказать: "Интересно, кто же был в той машине?"

Как бы там ни было, но защита добилась своего. Теперь уже возникли сильные сомнения относительно точного времени всех событий. Выявленный перерыв, длившийся от 20 до 57 минут, был как будто бы и незначительным, если учесть масштабы всего случившегося, но все же достаточно долгим, чтобы дать возможность вступить в сговор. Необходимо было все-таки выяснить, что же это была за машина (или машины), которая въезжала на территорию особняка и выезжала оттуда. Поэтому защита вызвала своего следующего свидетеля, который должен был подтвердить, что в ночь, когда были совершены убийства, Каллен Дэвис ездил на своем пикапе. Джейк Смит, ночной дежурный на платной стоянке для автомобилей у здания банка "Континентал нэшнл", где Каллен держал и свой бело-синий "кадиллак", и пикап, показал, что 2 августа Дэвис выехал из гаража на своем пикапе в 5.30 вечера. Джейк Смит знал точно, что в полночь, когда закончилась его смена, "кадиллак" Каллена все еще стоял в гараже. "Машина г-на Дэвиса была видна мне из будки, — с уверенностью сказал Смит, — поэтому я точно знаю, что она стояла там все время". Желая доказать, что он не ошибся, Смит извлек журнал дежурства за 2 августа, где были отмечены номера всех машин, остававшихся в гараже, когда он передавал смену. "Точно, — сказал он, показывая на список. — Вот он, этот номер". Смит добавил, что в ту ночь больше не видел ни Каллена, ни его пикапа.

"Ну и что? — сказал Джо Шэннон во время перерыва. — Это еще ничего не доказывает. Разве может кто-нибудь всерьез подумать, что у Каллена Дэвиса не было возможности воспользоваться другой большой и дорогой автомашиной?" В ходе перекрестного допроса обвинение использовало журнал дежурств в гараже, чтобы проследить за передвижением обеих автомашин Каллена в течение нескольких дней до убийств. Вечером 29 июля, вспоминал Джейк Смит, Каллен поставил свой пикап за "кадиллаком", вынул что-то из его багажника и положил в багажник пикапа, после чего уехал на пикапе. Вечером на следующий день (30 июля) в 11.15 вечера Смит делал обход гаража и видел, что пикап стоял на своем обычном месте. На следующее утро, однако, когда то же самое сделал его сменщик, пикапа на месте уже не было. Поскольку наступил уикенд, а по уикендам в гараже записей не ведется, нельзя было точно установить, сколько раз въезжали в гараж и выезжали из него оба автомобиля в субботу после обеда или в воскресенье. Смит уже сказал, что в понедельник 2 августа Каллен выехал из гаража на своем пикапе. Утром 3 августа пикап стоял уже в другом гараже, через дорогу, а "кадиллак" находился у дома Карин Мастер. Что же все это означало? По мнению обвинения, это могло означать лишь одно: где-то после полуночи Каллен или кто-то еще вернулся на пикапе, а уехал на "кадиллаке".

Накануне Дня всех святых[16] Хейнс, Бэрлсон и другие адвокаты, посовещавшись, пришли к выводу, что настало время вызвать в суд Карин Мастер, которая могла бы подтвердить алиби Каллена Дэвиса. Карин должна была показать, что в ночь со 2 на 3 августа она проснулась в 12.40 и увидела, что Каллен спит рядом. В тот вечер она легла рано (часов в 9 или 9.30) и поэтому не знала, когда тот вернулся домой. Но она хорошо помнила, что проснулась в 12.40, потому что посмотрела на электронные часы на ночном столике. Как и в случае с некоторыми другими свидетелями, защита хорошо понимала, что, вызывая Карин Мастер в качестве свидетельницы, она идет на риск. Карин придется признаться перед жюри, что с сентября 1975 года и до утра 3 августа 1976 года (то есть до дня его ареста) Каллен жил у нее. Подняв столько шума по поводу распутства Присциллы, защита должна была испытывать некоторую неловкость от того, что теперь вынуждена была проливать свет и на любовные похождения Каллена. Трудно объяснить, почему многие из тех, кто возмущался бесстыдством Присциллы, не видели ничего плохого в том, что Каллен сожительствовал с Карин. Может быть, это объяснялось лишь тем, что Карин была на десять лет моложе Присциллы и находилась в более зависимом материальном положении. Но кто мог с уверенностью сказать, что лет через десять и она не превратится в такую же Присциллу? О том, сколько Присцилла тратила на туалеты, говорилось много, но никому почему-то не казалось странным, что Карин тоже была всегда одета с иголочки, щеголяя замшей, кожей и дорогими мехами. Ей, конечно, завидовали, но отнюдь не черной завистью. Присцилла воспринималась как коварная и опасная женщина, чего нельзя было сказать о Карин, и не это беспокоило защиту. Ее тревожило другое. Дело в том, что, когда вскоре после убийства Карин давала показания перед большим жюри, а затем еще раз, когда решался вопрос об освобождении подзащитного под залог, она ни словом не обмолвилась о том, что просыпалась в 12.40.

Для тех, кто уже пережил два месяца мучительного отбора присяжных и более двух месяцев допроса свидетелей, Карин Мастер казалась женщиной, достойной удивления и восхищения. Вероятно, это объяснялось тем, что было чрезвычайно трудно точно определить ее роль во всех этих странных событиях. Карин была, несомненно, собранной и смелой женщиной, воспитывавшей двух своих несчастных детей без нытья и жалоб, однако во многих отношениях она, казалось, болезненно зависела от окружающих. Она была хорошенькой (если так можно сказать о кукле), с блестящими карими глазами и улыбкой чистой, как у ребенка. Поскольку Карин была потенциальной свидетельницей, в зал суда ее не допускали. Несмотря на это, ее присутствие ощущалось повсюду. То она болтала с секретаршами, репортерами и друзьями в коридоре или в приемной у судьи, то все время что-то устраивала, то ухаживала за детьми, то с большой выдумкой готовила г обеды, которыми угощала затем Каллена и его людей. При этом она все время терпеливо чего-то ждала. Ждала каждый День. Казалось, что ничто уже не сможет поколебать ее веру и вывести ее из равновесия. Само присутствие Карин в Амарилло придавало значимость тем несколько двусмысленным доводам, к которым прибегала защита, чтобы добиться оправдания любимого ею человека.

Когда Карин заняла место для дачи свидетельских показаний и начала отвечать на вопросы, ее любезность и самообладание приняли почти карикатурную форму. Сложив руки на коленях, она внимательно выслушивала каждый вопрос Хейнса, затем нарочито медленно поворачивалась в сторону присяжных, широко им улыбалась и только потом отвечала.

Направляемая умелыми вопросами Хейнса, Карин описала события 2 и 3 августа так, как она их помнила. Было обычное утро, рассказывала она. Примерно в 7.30 или 8 часов утра Каллен уехал на "кадиллаке" к себе в контору. Она отвезла детей в школу, а сама всю первую половину дня провела в новом салоне красоты, о котором ей недавно рассказали. Во второй половине дня она отправилась с детьми в кафе-мороженое. Примерно в пять часов вечера позвонила секретарша Каллена и предупредила ее, что тот задерживается, что было вполне обычным явлением: Каллен часто возвращался домой, когда Карин и дети уже спали. Примерно в 6.30 вечера позвонила ее подруга Шерри Джонс и пригласила их с Калленом на ужин, на что Карин ответила: "Спасибо, но у меня ужин уже готов. Он в духовке. Каллен немного задерживается". Примерно в 8.30 Шерри Джонс позвонила еще раз, но Карин не помнила, о чем они тогда говорили. (По многочисленным слухам, ходившим в то время, Шерри Джонс звонила и третий раз, примерно в 11.30, и Карин сказала ей, что уже беспокоится за Каллена и собирается отправиться на его розыски. Карин, однако, отрицала это.) Где-то между 9.00 и 9.30 вечера, продолжала Карин, она приняла снотворное и легла спать. Обычно она ложится позднее, но в тот вечер что-то сильно устала.