Киллер - хрустальный трон мира (СИ) - Шишкин Сергей

Столовая оказалась довольно уютной, с огромным выбором блюд, да не простых, а самых настоящих, ресторанных! (поверьте, я в этом стала неплохо разбираться). Наверное только такие могут восполнить силы борцов с мировым капиталом, иначе пролетариат проиграет, не осилит буржуев.

Народ у раздачи толпился, не скажу что как в заводской столовой, но человек десять точно стояло. На меня с интересом посматривали, наверное думали что такая молодая здесь делает, хорошо что с расспросами не лезли. Похоже меня не узнали, телевизор это одно, а жизнь совершенно другое, крайне противоположное. Блин, накаркала, одна толстозадая бабенка ко мне повернулась.

— Вы из какого отдела милочка, раньше тебя здесь не встречали, — презрительно прищурившись спросила она.

Знаете, мне всегда была непонятна эта бравада: мы мол пуп земли, а ты плесень дрожащая. Ладно бы это говорили Господа-Хозяева (кстати, от них такого никогда не слышала), но не ползущая у них под ногами прислуга! Небожители с челядью за одним столом сидеть не будут, для верхушки ЦК есть другой зал, с хрусталем, официантами и серебряной посудой. Понятно что эта тетка посчитала меня за пристроенную чью-то дочь, да и одета я соответственно: импортные кроссовки, клетчатая миниюбка, черная футболка с надписью «Ice Angel», и фирменная джинсовка. Драгоценности она приняла за дешевую бижутерию, потому как малолетка не может носить такие украшения, слишком дорого и богато.

— Жарковато сегодня, — с этими словами медленно сняла курточку, перекинула через левую руку.

У толстозадой непроизвольно открылся рот, все разговоры в очереди сразу прекратились. Мой пистолет с запасными магазинами, в дорогой наплечной кобуре, смотрелся угрожающе.

— Особый отдел Партконтроля, проверяем на местах, слушаем и запоминаем, — тут же выдала ей, мельком показав свои красные корки.

Почему я это сказала? Да чёрт его знает, само как-то пришло в голову. Не пройдет и часа, как слух об этом особом отделе моментально разлетится по всему аппарату ЦК, обрастая самыми достоверными и проверенными сведениями. Во что это выльется неизвестно, надеюсь удостоверение не отберут, иначе как я буду ходить в эту столовую?

— Позвольте товарищи, — я нагло прошла без очереди, ставя на поднос понравившиеся блюда.

Взяла крабовый салат (с настоящим дальневосточным крабом), малосольную семгу, борщ с пампушками и отбивную со сложным гарниром. На десерт парочку пирожных (моих любимых корзинок), персиковый компот и кофе в белой фарфоровой чашке. Заплатила за всё пятьдесят семь копеек, похоже коммунизм давно наступил, а я дурочка и не знала.

Уселась за свободный столик, благо таких здесь хватало, не люблю кушать с чужими. Был в прошлой жизни один инцидент, после которого пришлось месяц лечится. Хорошо тогда пуля прошла навылет, не задела жизненных органов, а вот её хозяину не повезло, успокоился, притом навечно.

Да, хорошо партаппаратчики устроились, есть ресторанную еду по стоимости деревенской столовой, да и домой наверное таскают. В «Советской» отбивная была хуже, да и меньше на треть, зато кофе намного вкуснее. Здесь оно слишком горькое, может сорт другой, а может у коммунистов так принято (их же трудности закаляют).

После такого плотного обеда потянуло на сон, неплохо было бы придавить пару часиков, но в начале смотаться на рынок, предупредить деда насчет субботы. Завтра принять его зятя не смогу, только если утром в воскресенье, конечно если не просплю. Наверное зря я это сказала, старик тут же уговорил меня на сегодня, через два часа привезут на дачу всё заказанное, там же окончательно рассчитаемся. Похоже прапору не терпится получить деньги, в прошлый раз поимел с меня немало, сейчас боится что всё может сорваться. Согласилась, но с условием не опаздывать, дед сразу убежал звонить, а я отправилась на дачу.

Пока ждала военных, переговорила с Лютиковым насчет забора, его нужно перенести, ну и конечно добавить. Показала на карте, вернее плане дачного поселка (спасибо за неё Гущину), где сейчас будет располагаться периметр нашего участка. Бригадир ушел измерять фронт работ, вернулся ровно через полчаса, достал из кармана свой потрепанный толстый блокнот.

— Перенести забор не проблема, только точно таких плит осталось не больше десятка, придется ставить другой, на полметра пониже. Можно недостающие заказать на комбинате ЖБИ, выйдут они существенно дороже, да и ждать их придётся пару-тройку недель, какой вариант выбираем? — спросил меня Лютиков

Понятно выбрала второй, зачем мне этот винегрет, пусть будет одинаково и красиво, а главное на полметра выше. На плане нарисовала новые дорожки, их нужно обязательно выложить плиткой, чтобы не ходить между участками по сырой траве.

— У нас на завершение дома осталось не больше двух недель, думали уже всё, а вы снова работенки подкинули. Нервы из-за Митрича ни к черту, он их каждый день мотает, теперь придется ещё на месяц задержаться, — тяжело вздохнул Лютиков.

— Как жалко что вы нас покидаете, я думала предложить вам строительство ещё двух коттеджей, на соседнем участке, — тоже тяжело в ответ вздохнула.

— Каких двух коттеджей? — тут же встал в стойку бригадир.

Блин, как же весело просчитывать людей, зная их реакцию и дальнейшие действия. Лютиков со своими архаровцами не исключение, чтобы он отдал кому-то такой жирный заказ, да не в жись, такое никогда не случится.

— Поговорим насчет строительства завтра, часиков в пять, там может что нибудь добавится, эти же гаражи, да и детские площадки на участках не возбраняются, — предложила бригадиру.

Сказать что Лютиков был рад, это промолчать, видели бы вы как он долго тряс мою руку. Такой заказ бывает не часто, наверное раз в жизни, тем более на деньги я никогда не скупилась, платила не торгуясь. За свою щедрость получаю результат, на качестве бригада никогда не экономит, выкладывается на сто десять процентов.

Только Лютиков убежал радовать своих заказом, как за воротами раздался сигнал, Митрич (который ходил какой-то взъерошенный), с руганью открыл ворота. Как потом он объяснил, с военными, особенно с прапорами, по другому нельзя, они человеческий язык не понимают, издержки военной профессии.

Задом въехало два армейских Урала (где это только они смогли развернуться?), из кабины выпрыгнул знакомый усач, тот самый, который обустраивал мой гараж в городе.

— Всё что заказывали доставлено, даже немного больше, это всё вам пригодится, — тут же заверил меня.

Я пораженно смотрела, как солдафоны таскают в гараж шкафы, верстаки, с матом выгрузили четыре здоровых сейфа. Дальше больше: уличные диваны, скульптуру писающего мальчика, с десяток металлических фонарных столбов, гранитные урны и даже стенд с ростовыми мишенями. Инструментов затащили пару ящиков, к ним добавили шесть двенадцати и двадцати пяти литровых термосов, две раскладушки.

— Есть ещё ракета на постаменте, лафет от гаубицы и четыре люка от танка, — добавил он.

В это время солдаты выгружали стальную дверь, ту самую, которую я заказывала для своей кладовки. Выглядела она внушительно, овальная, толстенная, с круглой ручкой гермозатвора.

— Нет, спасибо, это мне точно не пригодится, особенно ракета. Теперь давайте решим с этим добром, на кой черт мне мишень и скульптура писающего мальчика, куда я это поставлю? — посмотрела на прапора.

Через десять минут я махнула рукой, черт с ними, всё равно не переспоришь, нервы дороже.

— Сколько? — устало спросила военного.

Сумма в две с половиной тысячи мне показалась сильно завышенной, пришлось начать торговаться. Не знаю как, но мне удалось отбить целую тысячу, а дальше плюнула, оно того не стоило. Отдала прапору полтора косаря, по его довольной роже стало понятно что здорово переплатила.

Громко крикнув: «По машинам», военный сунул мне папку с накладными. Это было мое непременное условие, чтобы всё официально, я же служу в милиции. Вечером посмотрела эти бумаги, потом долго хохотала, всё это списанное добро стоило сто девяносто три рубля и восемьдесят шесть копеек.