Вдовий клуб - Дороти Кэннелл

– Довожу до вашего сведения, мадам, – мистер Дигби закрыл глаза, – что Герцогиня справляет свои естественные надобности только в курятнике.

Рокси продолжала терзать свою сумочку.

– Я имела в виду аромат гениальности. Простите, сэр, не окажете ли вы мне великую честь подписать страничку в моем альбоме для автографов? Я хотела попросить вас об этом, когда вы выходили из уборной в… – Она запнулась и покраснела. – Простите, сэр, я не должна была…

Мистер Дигби отмахнулся от ее оправданий.

– Я подпишу ваш альбомчик при условии, что вы поклянетесь на бутылке сухого джина не преследовать меня больше в «Темной лошадке».

Рокси подпрыгнула от восторга и извлекла из своей микроскопической сумочки вполне основательную тетрадь. Когда мистер Дигби яростно вонзил перо в страницу, она судорожно вздохнула.

– Мистер Д., я прочитала каждое написанное вами слово! Больше всего люблю ваши ранние книги, которые сейчас ни за какие деньги не купишь и взаймы не выпросишь, но, поверьте мне, вам нечего их стыдиться!

Мистер Дигби ткнул альбом ей в руки.

– Добрая женщина, вам незачем сотрясать воздух такими восхвалениями, словно мои жалкие грошовые книжонки – перлы великой литературы. – Он завинтил колпачок ручки и затопал вверх по лестнице.

– Нам намекают! – поторопила я Рокси. – Сматываемся!

Миссис Мэллой не обратила на меня ни малейшего внимания. Она бережно промокнула подпись носовым платком (теперь у нее будет два сувенира вместо одного), а потом крикнула вслед удаляющейся спине мистера Дигби:

– Великая литература, мистер Д. – это книги, которые простые люди вроде меня и миссис X. могут с удовольствием читать, не лазая в словарь за каждым вторым словом. Такие, как ваши романы и, – она бережно уложила драгоценный альбом в сумку, – поваренные книги.

– Не смейте поминать мое имя рядом с именем мистера Хаскелла! – донесся сверху голос мистера Дигби. – Мистер Хаскелл стремится сделать изюминку убийственной, а я создаю убийства с изюминкой.

– Очень странный человек.

Мы с Рокси шлепали по тропинке к Скалистой дороге. Снег упорно летел нам в лицо. Моя спутница ничего не ответила. Миссис Рокси Мэллой прикоснулась к святыне и теперь старалась не расплескать благоговение, переполнявшее ее. Отныне, сидя в «Темной лошадке» у заляпанного пивом столика, она станет рассказывать потрясенным завсегдатаям, с каким величественным презрением беседовал с ней мистер Дигби и с какой брезгливостью начертал автограф в ее «альбомчике». Меня же молчание не устраивало: требовалось хоть изредка шевелить губами, дабы они не превратились в куски льда. А потому я предприняла новую попытку:

– Человек, вылепленный из трагедий.

– А он вам про это рассказывал, миссис X.? Про то, как его жене взбрело в голову, что у него шашни с какой-то женщиной…

Рокси умолкла, но не ради драматического эффекта, а потому, что ветер забил ей слова обратно в рот. Надо же, подумала я, с омерзением вспомнив синеватые пальцы мистера Дигби, неужели какая-то женщина решила заниматься любовью с ним по собственному почину, а не из супружеской покорности?

– И что, это была его секретарша?

– Не могу знать, миссис X. Знаю только, что его жена сунула голову в газовую духовку.

Может, именно тогда он перестал писать свои книги, решив покарать себя самого? Наверное, мистера Дигби можно только пожалеть. Я сказала себе, что никогда не суну голову в духовку, даже если Бен когда-нибудь мне изменит. Лучше суну в духовку его самого, да еще включу таймер.

– Ну что ж, по крайней мере у него есть с кем общаться в «Темной лошадке», может вдоволь слушать местные сплетни и песенки.

Рокси покосилась на меня так, словно хотела сказать: «Да что вы понимаете?»

– Мистер Дигби ненавидит пение! Стоит миссис Гуиннивер затрясти юбками и затянуть «Кармен», как он тут же уходит.

– Зайдите в дом, выпьем чего-нибудь горяченького, – пригласила я Рокси. Но она отказалась и отдала мне ключ у ворот Мерлин-корта. – Ну, тогда я провожу вас до автобуса.

– Лучше не надо. – Она закинула на плечо ремешок сумочки. – Хочется побыть наедине со своими мыслями.

Мне следовало настоять. Вместо этого я топталась у ворот и смотрела ей вслед, кутаясь в костюм-тройку мистера Дигби, пока каракулевая шуба не исчезла за поворотом. Над головой завопила чайка. От испуга я ухватилась за столбик ворот. Не дай бог упасть – скачусь в ров! Чайка снова закричала, но звук раздавался почему-то не сверху. Обняв столбик, я поглядела в сторону «Гусятницы». Оттуда рысцой поспешал мужчина, поднимая фонтаны снежной пыли. Мистер Дигби! Как же он боится, что я заявлюсь к нему еще раз, если помчался следом, чтобы вручить забытый халат. Сложив ладони рупором, я прокричала: «Извините меня!», но ветер заморозил слова и превратил в еле слышный шепот. Пусть его… Тут сердце у меня забилось где-то в горле, и я прикрыла рот рукой, чтобы оно не выскочило. Это был вовсе не мистер Дигби! Какими бы физическими недостатками ни обладал знаменитый писатель, у него не было жирных волос сосульками и гнилых зубов.

– Эй, вы! Хозяйка! Вам садовник нужен?

Я торчала на вершине скалы, как фигурка невесты на свадебном пироге. Только толкни – и в пропасть. Верная смерть. И никого, кроме стихии и Человека в Плаще.

– Я… не уверена…

Человек приближался, я уже могла пересчитать поры на его неряшливой физиономии. Из ступора меня вывели его глазки-бусинки. Я нагнулась, схватила пригоршню снега, слепила снежок и запустила в него изо всех сил. Выскочив из бахил Джонаса, я помчалась вниз по склону, мимо ворот, мимо сторожки. У меня мелькнула мысль, что меня признают виновной в умышленном убийстве, если он поскользнется и свалится в пропасть. В лучшем случае – в превышении необходимой самообороны. Судимость не украшает репутацию, но меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы Человек в Плаще очухался и поскакал следом с прытью взбесившейся ящерицы. Слава богу, ветер толкал в спину, и ноги мчали меня все быстрей и быстрей. Я миновала конюшню и влетела во двор.

Но и здесь я не была в полной безопасности. За домом послышался шорох. Крик ужаса застрял в горле. И вдруг до меня дошло, что бояться глупо. Человек в Плаще не мог перелезть через высокую ограду и опередить меня. Либо Фредди вернулся из «Абигайль» в надежде на дармовой обед, либо Тобиас скребется с похожей целью. Ну конечно, вот и он – Тобиас неторопливо вышел из-за бочки с дождевой водой, шерсть его блестела от снега.

– Бедный малыш, – запричитала я, и Тобиас с недовольным шипением вскочил мне на руки. – Несчастный, ты тоже остался на улице! Может, дать тебе горячего бульончика?

Мой страх испарился. Запихнув кота за пазуху, я постояла, потирая одну замерзшую ступню о другую, и тут заметила, что у черного хода стоит какая-то фигура.

Нет, не Человек в Плаще. Это была маленькая старушка в сером драповом пальтишке и свекольного цвета вязаном беретике. В руках она держала тряпичную хозяйственную сумку вроде той, что носит Рокси.

– Миссис Бентли Томас Хаскелл?

Она чинно стояла – пятки вместе, носки врозь – в стареньких кроссовках. Из-под берета выбивались мышиного цвета волосики. «Кто это? Престарелая сиротка?» – мелькнула у меня жуткая мысль.

– Да, я миссис Хаскелл. Пожалуйста, зайдите и выпейте чего-нибудь горячего. Мне очень неудобно перед вами… вы проделали такой длинный путь, по снегу и морозу. Я так закрутилась с делами, что совершенно забыла забрать из газеты объявление о поиске домработницы. Мы уже нашли ее… – Тобиас скользнул вниз и плюхнулся на порог, пока я пыталась вставить ключ в замок.

Женщина в берете даже не раскрыла рта. Может быть, у нее смерзлись губы?

– Надеюсь, вы не очень давно меня ждете?

Я толкнула дверь и сделала приглашающий жест.

– Сейчас согрею вам супчика и сделаю парочку бутербродов, а потом сразу же позвоню, чтобы найти вам какое-нибудь место. – Я отошла в сторону, чтобы пропустить ее, – Или поговорю с моим кузеном Фредди (мой муж в Лондоне), посмотрим, может, найдется место в нашем новом ресторане. Работа не тяжелая…

Старушка не двигалась с места, и я в отчаянии добавила:

– Сюда, пожалуйста!

– Вы сказали «наш ресторан»? – спросила незнакомка тихим, напряженным голоском.

– Да, я…

– Вы там работаете?

– Видите ли, это как посмотреть…

– Понятно. Другими словами, решать вы ничего не можете, а я не хочу быть вам обузой.

У нее явно обморожены мозги, причем по моей вине.

– Пожалуйста, проходите на кухню, я поставлю чайник.

Она все еще не решалась войти. Тобиас завывал, соперничая с ветром. Снег кружился у ног старушки серебристыми вихрями, а она крепко сжимала сумку.

– Простите, но я не могу переступить ваш порог, если не буду уверена, что меня примут с любовью. – Старушка потупилась. – Тяжелой работы я не боюсь, ко всему привыкла, и не в моем характере нарушать мир и покой, но сами знаете, сколько ходит гадких анекдотов про свекровей и тещ… К тому же, похоже, у нас нет ничего общего, кроме моего дорогого мальчика, а он… – Она открыла сумку и вытащила носовой платочек. -…мой мальчик в Лондоне и не может обнять свою мамулю!