Ты моя девочка. Смирись (СИ) - Зоя Астэр

— Хватит, пожалуйста, меня бить!

— Я больше не бью.

Руки Макара принимаются нежно сминать мои наверняка красные ягодицы. Гладить их, задевая то, что все еще скрыто тканью трусиков.

Я не знаю от чего я теперь хнычу: от боли и унижения или от остро нахлынувшего желания, затопившего меня горячей волной.

Это просто ошеломляет.

— Не… надо… — шепчу я, спрятав заплаканное лицо в подушку.

— Чего не надо, Ясенька? — хрипло спрашивает Макар, пока его пальцы нагло гладят меня между ног.

Макар еще сильнее прижимает меня к своему паху, и в мой бок врезается кое-что очень твердое.

— Я не разрешаю…

— Хорошо, — соглашается Макар, не прекращая своего занятия. — Я не стану сейчас тебя трахать, если ты против.

Рука Макара отодвигает в сторону мои трусики и горячие пальцы нежно проходятся по обнаженным складочкам.

— Я против! — стараюсь подавить стон удовольствия, но ничего не выходит.

— Ты всегда такая мокрая там, мне это охуеть как нравится… т-ш-ш-ш, не ёрзай, пожалуйста.

Макар снова прижимает меня к своим коленям, фиксируя на месте.

— Я погорячился немного. Не хочу, чтобы тебе было больно… хочу делать тебе приятно…

Пальцы Макара раздвигают складочки и прижимаются к самой чувствительной точке на моем теле.

— Хочу послушать, как ты стонешь от удовольствия, — хриплый тон Макара сводит меня с ума почти так же сильно как его пальцы, нежно и ритмично доводящие меня до пика.

И он получает то, чего хочет. Ведь я уже не могу контролировать свое тело, полностью сдаваясь тому, что Макар делает со мной.

Я стону, дрожу и умоляю его уже не останавливаться. И он доводит меня до вершины, позволяя сладко кончить от его пальцев.

Мне так стыдно и хорошо одновременно.

Макар снова легонько шлепает меня по заднице и переворачивает, укладывая на диван лицом вверх.

Затем дергает молнию на брюках и достает член.

Смотрю на это во все глаза. Я даже не понимаю сейчас: против я или уже нет. Хочу его так сильно, что почти ничто не имеет значения.

— Да, смотри на меня так, — сипит Макар, обхватывая свой член ладонью. — Сука, я готов кончить только от того, что ты смотришь…

Рука Макара скользит вверх — вниз по его стволу, и я не могу отвести взгляда от этой шокирующей картины.

— Блядь, когда ты так приоткрываешь ротик, я представляю, как твои губки будут смотреться на моем члене, — хрипит Макар, ускоряя свои движения.

Смотрю завороженно. Ничего не могу поделать с тем, что меня это возбуждает. А правда, какого это будет — прикоснуться к нему губами там?

Макар делает несколько резких рваных движения и со стоном кончает.

А я продолжаю сидеть с открытым ртом.

Макар снимает с себя футболку и вытирает об нее последствия своей воспитательной работы.

Затем он подходит и спокойно чмокает меня в лоб.

— Закрой рот, мелочь, — весело советует он. — Извини, если для тебя это слишком.

А я уже не знаю, что для меня слишком.

Кажется, мой мозг ушел на перекур. И анализировать то, что произошло мне сейчас просто нечем.

Я не понимаю, что я должна думать и чувствовать.

Меня сейчас к чему-то принудили? Я должна злиться и переживать?

Ну да, меня принудили к потрясающему оргазму. Пойду грустить.

Я без сил откидываюсь на диванные подушки.

В чем я точно уверена, так это в том, что общество Макара рано или поздно сведет меня с ума.

37. Макар. 8 лет назад

Таисия Викторовна была права. Давно стоило найти нормальную работу. Жаль только платят какие-то смешные крохи. Зато я могу на них рассчитывать.

Давно надо было это сделать.

Потому что отчим в конец опустился. Он бухает, не просыхая. И больше всего я боюсь, что в этой сраной хате с Ариной что-нибудь случится.

Сестра фактически живет у соседей. Надеюсь, Бог, в которого верит Таисия Викторовна отблагодарит ее за помощь нам. Потому что без нее быть бы нам с сестрой подзаборными беспризорниками уже давно.

Исключительно благодаря этой женщине я до сих пор не сел по малолетке, а Арина выглядит приличным домашним ребенком, который, как и положено, ходит в школу и даже планирует поступать в, охренеть блин, консерваторию.

Когда умерла мама, я вовсе не был уверен, что мы выживем под надзором отчима. Но вот мы здесь. Теперь я взрослый мужик и могу сам позаботится о сестре.

Я устроился грузчиком на рынок. Эта работа бесит меня каждую секунду, зато благодаря ей я смогу снять комнату для нас с сестрой.

Я уже нашел вариант и договорился с хозяйкой. Через две недели получу зарплату, и мы съедем наконец из вонючей хаты отчима.

Потому что оставаться там дальше реально опасно для Арины.

На прошлой неделе я застал бухих опухших уродов в нашей комнате. Они лазали в ее вещах, чтобы найти альбом с фотками. Сидели и пялились на снимок, где Арина с Ясей в купальниках на озере играют в мяч. Мерзкие мрази.

Если они только попробуют прикоснуться к ним, я их убью и сяду в тюрьму. А это плохой вариант.

Поэтому нужно валить оттуда чем раньше, тем лучше.

А для этого нужно ходить на тупую сраную работу на рынок.

Когда я рассказывал Таисии Викторовне про свой план с комнатой, нас подслушала Яся.

Она так охрененно мило растроилась. Губки надула. Еще бы. Лучшая подруга, к которой привыкла как к сестре, должна будет переехать куда-то в другое место. И они не смогут больше болтать без умолку и перерыва.

У меня мозг из-за этого трындежа болеть начинает, если провожу в их обществе больше получаса.

Но, честное слово, Ясь, я буду не против, если ты переедешь с нами. Потому что я устал дрочить, фантазируя о тебе. Ага. У меня есть одна фотка, где на