Некромантка 2 - Дарья Лакман

слово взял все же тучный инквизитор. Милтон молчал. Он скрестил руки на груди, чуть отодвинулся вместе со стулом от стола так, чтобы быть позади своего коллеги. Он сверлил ее взглядом. Он давал понять, что, если она проболтается, ей несдобровать. Но Имельда и не собиралась трепаться. Ее интересовала далеко не своя безопасность. Ей нужно было, чтобы Митриша не тронули, а если она промолчит, то, возможно, Милтон сможет помочь. Хотя бы ему, — мы хотим выслушать вашу версию событий, — инквизитор слишком уж радушно улыбался. Он рукой дал призывный знак, мол, «начинайте, пожалуйста».

Имельда молчала. Она не знала, что говорить. Она пыталась уловить сейчас то, что говорили двое мужчин до нее. Но воспоминания, словно липкий ком склизкой каши, смешивались с мыслями присутствующих людей, порождая какофонию звуков. Ничего толкового.

— Маэстро, вам дают шанс реабилитироваться, — неожиданно на сторону девушки встала та самая женщина, которая в прошлый раз так рьяно высказывалась против некромантки. Божена вроде даже сочувствовала… Имельда не могла с уверенностью это утверждать, но взгляд был мягок.

— Реабилитироваться? То есть меня уже в чем-то обвинили?

— Разумеется, — как само собой разумеющееся произнес тучный инквизитор, пожав плечами. — Измена.

— О, — Имельда усмехнулась, покачала головой. — В таком случае, мне бессмысленно оправдываться, ведь…

— Она даже не пытается отнекиваться! Она признает свою вину! — вспылил инквизитор, перебивая.

— … ведь меня все равно вздернут за такое обвинение, — Имельда все же закончила, мрачно взирая на Милтона. Остальные ее не интересовали. — Что с мальчиком? — она спрашивала только его. Но ее вопрос был проигнорирован.

— Имельда, тебе бы побеспокоиться о себе, а не о студиозе. Что произошло в школе? Это ты провела наемников на территорию школы? — Директор с какой-то настойчивой мольбой в глазах начал сыпать вопросы. Он и сам не верил в то, что Имельда могла это сделать, но он хотел, чтобы в это поверили остальные.

— Вы с ума сошли, раз так думаете. Это была не я. Эти люди сами смогли обойти магические печати.

— Но как такое возможно!

— Не знаю, спросите, когда поймаете. Мне и самой любопытно, как обычным людям удалось то, что они там вытворяли.

— Что? — инквизитор и директор Ренольд синхронно произнесли.

— Что? — скептично выгнула брови Имельда, — Предыдущие ораторы не поведали вам, что двое из четверых наемников были обычными людьми?

— Вы бредите? — директор внимательнее всмотрелся в лицо девушки, выискивая признаки сумасшествия.

— Наглая ложь! — возмутился толстяк в рясе инквизитора, — Хватит этого цирка!

— Цирка!? — взвилась девушка. — Это я-то лгу!? У вас под носом целый год живет неизвестная личность, которая выдавала себя за Маэстро, а вы все и ухом не повели! И это я еще лгунья!? И это я-то устраиваю цирк? Это вы здесь! Все! Циркачи и лицемеры! Только и делаете вид, что все нормально!

— Пешет, успокойся, — директор Ренольд поднял ладони к верху, но девушку это не остановило. Эмоции захлестнули ее. Милтон поднялся.

— Не смейте меня успокаивать, Ренольд, — отчеканила девушка, — хватит с меня, — она тоже поднялась и стукнула цепью о стол. Два инквизитора у входа подобрались. — Вы идиот, если считаете врагом меня! Вы все, — она подняла руки и обвела пальцем людей, что сидели за столом и слушали ее, — вы сами себе враги! Хуже падальщиков. Жрете друг друга, кусаете за хвост и лаете на тех, кто вокруг. Да оглянитесь, кем вы стали!

— Имельда! — предостерегающе произнес директор. Но остальные молчали. Даже инквизиторы. Толстый с нахальным видом ждал, пока некромантка выговорится на свой приговор. Господин главный дознаватель стоял и взирал на нее с каменным выражением лица, почти не мигая. Он слушал.

— Жалкие трусы! Почему, думаете, люди напали на нас? Да, это были люди! Они были под защитой механизмов, перед которым наша магия спасовала! — она дернула раненой рукой. Господин Милтон приостановил двух инквизиторов, что хотели уже подойти к некромантке и увести ее. — И вы думаете, они из-за меня пробрались в обитель магии!? Из-за меня? Думаете, это я заставила их? Да это все из-за вас! Это вы виноваты! Сраные маги, кичащиеся своей особенностью. Задолбали! В жопу такую особенность. Люди не знают нас. А то, что они не понимают — они боятся. Боятся и стремятся уничтожить. Что? Не так!? Всегда так было! Даже меня вам проще казнить, чем принять! Что я вам сделала? Что я сделала!? Я верно служила и защищала вас и людей от тварей. И вот чем отплатили вы мне! Жалкими обвинениями? Суки паршивые… — Милтон дал отмашку двум инквизиторам у входа легким взмахом руки. — Мерзкие трусы! Падальщики! Пока вы сидите за своими магическими стенами, они учатся. Скоро у них будет, что противопоставить всем нам. И если вы с ними не договоритесь, они уничтожат вас! — она орала, пиная воздух ногами, пока два крепких мужчины утаскивали ее из зала.

— Вот и поговорили, — подытожил Санти, сморщив губы. — Довольно информативно, эмоционально и… поэтично, — он манерно дернул плечом.

— Санти! — прорычал директор. Ему хватило одной гневливой отповеди, но слушать язвительные замечания еще одного подчиненного он не желал.

— А что? — Санти поднялся, ни капли не страшась и не напрягаясь тона директора. Голос его был легким, а настроение не ухудшилось. Словно его это вообще никак не колыхало. Он счел, что его присутствия на сегодня было достаточно в этом представлении, и собирался уйти. — Как будто она не права, — он задвинул стул и поправил рукав своего дорогого наряда. Директор Ренольд, мрачнее тучи смотрел на молодого стихийника, которому все было ни по чем. Для него внешность стояла на первом месте. — Дыру не проделайте, — и бровью не повел Санти, шагая спокойно на выход. — А я, да и не только я, давно уже вам, многоуважаемый директор, — уважаемости в тоне Санти слышно не было ни капли, — …талдычим, что нельзя так долго отгораживаться от людей. Рано или поздно у детеныша любой твари появляются зубки. Вы дождались того момента, когда тварь выросла и отрастила клыки. И хотите сейчас с этой тварью хлебать из одной тарелки, — Санти скорчил скептичную рожу. — Ну, ну. Доброй ночи, господа, — он фривольно кивком головы откланялся и покинул зал. Ему было все равно и на инквизиторов, и на директора и тем более на других Маэстро. Санти был самым лучшим стихийником этого