Храм Фортуны II - Эндрю Ходжер

Вопрос о золоте даже не подымался — ведь мало кто знал о нем. Видимо, Антоний доверился очень немногим, а те не сумели, не смогли или не захотели откровенничать. Царь Иудеи имел все основания полагать, что ему удался замечательный бросок в опасной игре в политические кости. И, наверное, он возблагодарил за это своего непонятного Бога.

А потом начал свирепствовать.

Сначала он приказал убить Гиркана, которого вывез из Месопотамии в Иерусалим. Причина — участие в заговоре.

А затем... затем пришла очередь Мариам, его любимой жены. Всего у Ирода их было десять, но эту он просто боготворил. И, тем не менее, приговорил к смерти. Все за то же — участие в заговоре и попытка отравить мужа.

Не знаю, сколько было правды в этих обвинениях, думаю, что не много. Тут, видимо, тайна золота сослужила Ироду плохую службу. Как всякий обладатель бесценного сокровища, он сделался вдвойне подозрительным и недоверчивым.

А потом начались процессы над его многочисленными сыновьями. Одних он приближал к себе, других отдалял, но, в конце концов, казнили и тех и других. Благо, хоть у него не было недостатка в детях, а то остался бы Иудейский трон без наследника.

Август сквозь пальцы смотрел на зверства своего союзника, лишь иногда мягко укоряя за излишнюю жестокость. Ему нужна была сильная Иудея, а в таком состоянии страну мог поддерживать только Ирод. Приходилось мириться с не совсем цивилизованными методами восточного правителя.

Странно, что кто-то из семьи царя вообще уцелел. Но цезарь не вмешивался. Лишь однажды, когда Ирод сообщил ему об очередном заговоре, раскрытом его тайной службой, в котором якобы принимали участие два царских сына, Август заметил:

— Воистину, я предпочел бы быть свиньей Ирода, а не его сыном.

Чтобы вы поняли смысл, поясню: иудеи не едят свиней и эти животные имеют все шансы дожить до преклонного возраста и умереть своей смертью.

Но Ирод не только убивал, он еще и строил. О, Боги, сколько он всего понастроил. Замки, крепости, дворцы, храмы... Он давал игры, он возводил целые города!

Откуда у царя столько денег? Этим вопросом задавались многие. Но никто не мог дать правильного ответа. В то время и я еще не мог, мне стало это известно гораздо позже.

Конечно, вы-то теперь понимаете — он строил на золото Антония. Расходы были огромные, но не думаю, что сокровища очень сильно пострадали. Ведь бережливый и умный правитель постоянно пополнял казну за счет налогов и ловких финансовых операций.

Но вот о том, где он прятал свой клад, так никто ничего и не узнал. Ирод умел хранить тайну. Хотя у меня есть одна догадка... ладно, к этому мы еще вернемся.

Итак, шли годы, Ирод правил, казнил и строил. Иногда воевал, главным образом с извечным противником — набатейскими арабами.

И вот наступил семьсот пятидесятый год от основания Рима.

Все уже знали — царь умирает. Но, словно раздавленная оса, он еще продолжал жалить даже в агонии.

Вот были осуждены и сожжены живьем несколько человек, которые разбили золотого орла, поставленного Иродом в Иерусалимском храме; первородный сын царя, Антипатр, пошел на плаху, ибо, поверив ложным слухам о смерти отца, пытался склонить на свою сторону дворцовую стражу. Ходили даже слухи, что в свои последние дни Ирод приказал истребить всех младенцев в одном из иудейских городов, поверив какому-то дурацкому пророчеству. Лично я полагаю, что это были сплетни.

Но вот пришел роковой день. Царь действительно умер. И умер страшной смертью. Его болезнь так и называли — иродова болезнь. Мучения были ужасны — плоть гнила заживо, черви завелись под кожей, его рвало кровью и желчью. Никому бы не пожелал такой кончины.

Иудеи уверяли, что это Божья кара за грехи. Не знаю...

В завещании царь назвал своим преемником одного из уцелевших сыновей — Архелая. Но никто не знал, утвердит ли Рим его на троне.

Наместником Сирии был в то время Публий Квинтилий Вар, тот самый, которого через тринадцать лет в Тевтобургском лесу разобьют германцы. Он сменил на этом посту Гнея Сентия Сатурнина.

Сабин невольно вздрогнул. Его мысли переключились на судьбу Сатурнина, который — в этом не было сомнений — был тайно казнен в тюрьме. Что ж, он проиграл... Горе побежденным.

Сабин глубоко вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на рассказе Квириния.

Старик продолжал:

— Август утвердил Архелая на троне Иудеи, но доверием особым его не баловал. И вот через несколько лет он сместил нового царя и отправил его в ссылку за какую-то провинность. Кажется, тот неосмотрительно вступил в контакт с арабами и парфянами.

Территория Иудеи была поделена между оставшимися сыновьями Ирода, которые считались уже не царями, а лишь тетрархами. Страна была вновь поставлена под контроль наместника Сирии, а кроме того, в нее был послан римский прокуратор.

Первым прокуратором стал мой приятель Марк Копоний. Ну а Сирией в то время управлял не кто иной, как Публий Сульпиций Квириний, сидящий сейчас перед вами.

Вот тогда-то я и узнал многое из того, о чем сегодня поведал вам по просьбе Тиберия.

Мне повезло встретить нескольких людей, которые располагали кое-какой информацией. Руководствуясь ею, я и составил для себя картину того, что произошло.

Я сразу сообщил о своих открытиях Августу, и цезарь приказал выяснить вопрос. К сожалению, наши усилия не увенчались тогда успехом — обстановка была нестабильная и у меня хватало других проблем.

Потерявший терпение Август распорядился прекратить поиски. Я охотно подчинился.

Но вот теперь, после смерти цезаря, Тиберий начал копаться в архиве и наткнулся на мой отчет, который весьма заинтересовал его. Он встретился со мной и сообщил, что собирается послать надежных людей, чтобы еще раз попытаться найти сокровища. Выбор его пал на вас. Что ж, посмотрим, как вы справитесь. В любом случае, желаю вам удачи. Если понадобятся еще подробности, я готов поделиться всем, что знаю.

Старый Квириний тяжело поднялся на ноги.

Светоний Паулин громко хлопнул в ладоши. Появился раб.

— Передай цезарю, — сказал Паулин, — что мы ждем его указаний.

Тиберий задумчиво прохаживался по комнате, как обычно глядя в пол и крепко сжав свои тяжелые челюсти. Наконец он остановился и пристально посмотрел на двух стоявших перед ним мужчин.

— Ну, что скажете? — спросил он. — Сначала ты, Светоний.

Паулин расправил плечи.

— Жду твоих указаний, цезарь, — ответил он. — Ты же знаешь, что я не могу отказаться от этого задания. Хотя бы только ради памяти моего отца.

Тиберий кивнул и вновь заходил по комнате. Лежавший в углу на кушетке Фрасилл поднял голову и внимательно следил за ним своими проницательными черными глазами. Руки астролога механически перебирали голубые бусинки, нанизанные на шнурок.