Веревочник - Питер Дикинсон

Одни устремились к выходу, другие к тому месту, где рухнула стена, и в темноту барака светили звезды. У дверей началась такая давка, что их невозможно было открыть. Люди падали, на них, подгоняемые страхом, напирали другие, однако Альнору удалось добраться до стены рядом с дверью.

Там они стояли, переводя дыхание, когда створки двери вдруг с треском распахнулись и в темноту ворвался ослепительный огонь. Толпа отхлынула. В черном дверном проеме, освещенный языками пламени, стоял человек с горящей плеткой. Обнаженный торс, широкий пояс, браслеты, буйные волосы. Это был Дорн. Толпа замерла, не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть. Только Тилья и те, кого она держала за руку, не окаменели.

На секунду она тоже застыла, но не от напора магии, а от удивления. Как быстро он появился! Почти сразу. Дорн стоял, внимательно глядя вокруг и помахивая плеткой. Он искал источник магии. Сейчас Дорн был спиной к Тилье, но когда он повернется и увидит, что она не такая, как все… Что будет тогда?

Можно притвориться, будто она окаменела, как все остальные, но Тилья понимала, что его не обманешь. Как зверь Силены, он бы почуял ее. Возможно, его магия тоже не смогла бы причинить ей вред, но он отберет Акстриг силой. Хотя для этого ему придется прикоснуться к ней, и тогда… А что если дотронуться до него прямо сейчас, пока маг стоит спиной, пока он не готов…

Тилья уже собралась с духом, как вдруг гнетущая тишина содрогнулась от оглушительного хриплого рыка. В ту же секунду хвосты плетки ожили и, пламенея и извиваясь, указали в дальний угол барака. На обломках стены возвышался гигантский лев. Грива его стояла дыбом.

«Сейчас, — подумала Тилья. — Когда все силы Наблюдателя сосредоточены на льве». Она отпустила своих, нагнулась и прокралась между окаменевшими людьми к Дорну. Девочка вытянула руки и положила ладони на обнаженную спину мага.

В тот же миг все ее тело и разум занемели. Она почувствовала разряд магии, проносящийся сквозь нее. На этот раз он был так силен, что на мгновение она ослепла. В голове пульсировала тяжелая темнота. Тилья очутилась в бескрайней пустыне, которая высасывала из нее всю ее сущность, оставляя лишь чужую, пустую оболочку ее тела. В то же время она чувствовала, что Дорн тоже теряет силы.

Вдруг все закончилось. Тилья стояла в бараке. Вокруг была темнота, но не потому, что она ослепла, а потому что плетка Наблюдателя больше не светилась. Сам он неподвижно лежал на полу.

Люди очнулись. Как испуганные овцы из загона, они бросились в раскрытую дверь.

Выскочив из потока обезумевшей толпы, Тилья схватила Мину за руку и оттащила в сторону. Альнор и Таль не отставали.

— Это все ты сделала?.. — выдохнула Мина. — Когда ты отпустила меня, я уже ничего не соображала.

— Надо убираться отсюда, — сказал Альнор. — Сейчас могут подоспеть и другие.

— Этот лев — один из них, — заметил Таль.

— Куда же нам идти? — спросила Мина.

— Давайте выйдем вон туда и сориентируемся по звездам, — предложила Тилья.

Они отошли на открытое место и запрокинули головы.

— Акстриг указывала на юг, — сказала Тилья.

Никто из них этому не удивился. Город Смерти был явно неподходящим местом для Фахиля.

— Мы видели, откуда отходят плоты, — сказал Таль. — Должно быть, там сейчас никого нет.

— Что ж, по крайней мере, я буду рад снова оказаться на воде, — сказал Альнор.

Они медленно пробирались между мечущимися от страха стариками, держась друг за друга. Если кого-нибудь из них сбивали с ног и их руки разъединялись, его охватывала та же паника, что и остальных. Только прикосновение Тильи их защищало.

Еще два раза взбудораженный город погружался в тишину, после чего крики ужаса возобновлялись с новой силой.

— Думаю, это появились другие Наблюдатели, — сказал Таль.

— Не обязательно Наблюдатели, — возразила Мина. — Не только они ищут Акстриг. Надеюсь, они не найдут ее, пока она под защитой Тильи.

— Мне кажется, один из них преследует нас, — обеспокоенно сказал Альнор. — Когда я потерял руку Тильи, то почувствовал…

— Светлеет, — перебил Таль. — А вот и канал, по которому они сплавляют плоты.

Заключенный в гранитные берега канал вел к темным водам Великой реки. Рабочих, которые разгружали плоты, не было. На всей пристани не светило ни одного огонька.

У мола были привязаны пустые плоты. К ним вели каменные мостки. Таль подобрал с земли веревку и длинный шест.

— Нам надо залезть на плот, не отпуская друг друга, — сказал он. — Потом течение нам поможет.

Они благополучно сели на плот, Таль оттолкнул его от пристани, и их подхватило течение. Мимо проплывала выложенная камнем набережная. На фоне неба, перламутрового в свете луны, виднелись резкие очертания черных крыш.

Плот немного качнуло, когда канал вынес его в стремительный поток Великой реки. Впереди простиралось открытое море.

— Смотрите! — крикнула Мина.

Тилья обернулась. На краю пристани темнел силуэт огромного льва. В его лохматой гриве сверкали искорки лунного света. Он неподвижно смотрел прямо на них. Казалось, лев провожал их.

Глава 11. Остров

Тилья проснулась на плоту. Глаза резало от яркого утреннего солнца. Она лежала на жесткой поверхности. В ушах звенело. Ее окатили солоноватые брызги. Не было сил подняться и оглядеться вокруг.

Последнее, что помнила Тилья, — темный силуэт льва на фоне восходящей луны. Искорки в его гриве… Странно. Обычная шерсть так не блестит. Как у кота на стенах Талака… Волшебный кот… Волшебный лев… От утомления мысли путались.

Никогда в жизни она не чувствовала такой усталости. Словно бы она боролась, совсем одна, целые дни, месяцы и годы против чего-то огромного и невидимого. Она защищалась, а если это «что-то» становилось слишком сильным, пропускала его через себя и обезвреживала, как громоотвод проводит молнию. Она одна могла делать это. Теперь все закончилось и Тилья позволила мягкой волне усталости захлестнуть себя.

Но что-то заставило ее пробудиться.

Опять борьба. Тилья была не готова. Со стоном она попыталась сесть, но не смогла. Что-то мешало.

— Привет. Хочешь встать? — послышался голос Таля.

— Нет… Да… Где…

— Я развяжу тебя. Мы не хотели, чтобы тебя смыло за борт во сне.

Тилья села и огляделась. Мина лежала рядом с закрытыми глазами. Ее лицо пожелтело — старуху сильно укачало. Тилья смочила платок и положила ей на лоб.

— Спасибо… Буду жить. Как там ложка?

Беспокоясь о Мине, Тилья сначала не заметила того, что происходит с Акстриг. Когда девочка нагнулась к бабушке, ложка упала в складку кофты и больше не соприкасалась с ее кожей. Теперь она ерзала и крутилась, толкалась в разные стороны, как новорожденный щенок, который не знает, чего хочет.