Вставай, иди и умирай (СИ) - Лопатин Георгий

Пленница отрицательно замотала головой и из глаз ее полились слезы.

Ждать было скучно, успело окончательно стемнеть, когда наконец появился хозяин квартиры. Клацнул замок.

Киборгин приготовил нож, но все пошло не по плану. В прихожую первой вошла молодая девушка.

— Проходи… распологайся…

Пришлось отступить.

Пленница на кухне замычала и задергалась, начав бить ногами о стену. К счастью, Суклетин увлеченный гостьей и общим шумом в прихожей это не сразу расслышал и успел закрыть дверь. Ну а Анатолий хорошо врезал связанной женщине ногой в живот, та скрючилась и затихла.

Гостья тем временем сняв курточку, прошла вперед.

— Ой! — с восклицанием замерла она, увидев валяющееся на полу тело.

Киборгин схватил ее за руку и резко швырнул себе за спину, так что она упала и загремела сбитыми табуретками, после чего завизжала.

Суклетин, худощавый, с бородкой и глубоко посажеными глазами, среагировал моментально, в руке появился нож, и он кинулся в атаку, видимо мгновенно сообразив, что быстро дверь не открыть и не сбежать.

Вот только кидаться с ножом на морского пехотинца с намертво вбитыми в подкорку приемами дело заведомо безнадежно, что и показали следующие мгновения.

Суклетин оказался на полу с заломленной рукой, возможно даже сломанной, не реагировал на боль поверженный противник только потому, что оказался вырублен.

Девка продолжала выть.

— Заткнись.

Та послушно замолкла, даже руками рот прикрыла.

— Как зовут?

— Н-надя…

— Фамилия.

— С-ситяв-вина…

— Запомни этот день Надежда Ситявина. И празднуй. Потому что это второй день твоего рождения.

— П-почему?

— Эти парочка — людоеды. Так что сегодня тебя бы напоили, хорошо отодрали, а потом тюкнув по башке молотком, расчленили и сожрали, накрутив из тебя пельменей и котлет.

Та в неверии выпучила глаза. Но ее можно понять, звучало действительно дико, кто угодно бы засомневался во вменяемости говорящего.

— Вы из милиции?

— Я с мешком на голове похож на мента?

— Н-нет… А кто вы?

— Неравнодушный гражданин.

— Н-но откуда вы тогда узнали… с чего решили, что они… людоеды?

Но на этот вопрос Анатолий отвечать не стал, да и что тут можно ответить? К тому же Суклетин начал приходить в себя.

— А вот они сейчас сами все и расскажут.

Дальше началось жесткое потрошение. Суклетин целую минуту пытался играть невинную жертву, но боль быстро подавила его волю и он раскололся до самого дна.

«А на хрена я вообще все это делаю? — вдруг подумал Киборгин получив омерзительные признания. — Что мне с их признания? В ментовку отдать? Глупость какая… Только время теряю… все равно ведь в живых оставлять не собираюсь».

Поняв, что верх «на боевой операции» взяли соответствующие императивы «вшитые» в подсознание, то есть обязательный допрос пленного врага, но сейчас несколько не та ситуация, Анатолий просто всадил нож в сердце маньяка.

«А что с ней делать?» — подумал он, глядя на подельницу, что смотрела на него с ужасом и мелко тряслась, источая «аромат» дерьма.

Свидетельница тоже забилась в угол и тоже тряслась, непонятно только от всего увиденного или же до нее наконец дошло, чего она только что избежала, а может от всего вместе.

— Жить хочешь?

Пленница активно затрясла головой.

— Пиши явку с повинной. Хотя… на хрен. Отсидишь — выйдешь и кто знает, чем займешься? Может за старое примешься?.. Говорят, дикие животные, вкусив человечины только ей и питаются. А вы сами себя позиционируете как хищники для которых остальные люди лишь дичь, хотя как по мне — падальщики, но и те и другие — животные, а значит и поведение у вас схоже — животные. И оставлять таких зверей в живых нельзя, их отстреливают, чтобы больше не нападали на людей…

Пленница замычала, затрясла головой, начала извиваться, но все бесполезно. Анатолий, подойдя к ней, так же прикончил ударом ножа в сердце.

Заскулила обмочившаяся свидетельница.

Анатолий попытался представить, как все выглядит со стороны и только невесело усмехнулся, получалось, что один маньяк режет других маньяков. Так и свихнуться недолго.

«Теперь будет по ночам в холодном поту и криками просыпаться, — подумал он. — Сопьется… вот ведь, вроде бы и спас, а вроде бы и нет. По крайней мере шанс выкарабкаться у нее есть, да хоть в монастырь уйти…»

Не обращая на нее больше внимание, Анатолий взял свои вещи и вышел из квартиры стянув с себя мешок и засунув в карман. На улице глубоко вдохнул свежим прохладным воздухом, что словно очищал его от всей той моральной грязи в которой он успел испачкаться в квартире людоедов.

С освещением в квартале как и ожидалось было плохо, то есть совсем никак, но спасала луна и она же позволила загодя заметить небольшую группу людей человек в семь-десять.

— Кто это у нас такой смелый⁈ — насмешливо произнес самый старший из них.

А встреченная Анатолием группа оказалась подростковой бандой, всем было по шестнадцать-восемнадцать лет. Этакий патруль — анти ДНД.

«Морлоки», — вспомнил он, как назывались существа в книге «Машина времени» Герберта Уэлса, кои в ночное время выходили из своих темных подземелий на охоту за жившими на поверхности «дневными» людьми.

Вот и эти, такие же «охотники».

— Обзовись! Кто за тебя сказать может⁈ — потребовал с апломбом главарь, явно играя на публику.

— Я сам за себя сказать могу.

— Залетный! Давно у нас не было дичины!

Толпа удовлетворенно засмеялась, чувствуя свою силу.

— Давай сумку залетный. За проход по нашему району чужакам надо платить. Да и сам раздевайся, вещички у тебя моднявые. А откажешься, так помнем… вещички, когда тебя ломать будем. А не хотелось бы, еще порвем чего невзначай пока с тебя снимать станем и совсем плохо если кровью заляпаем.

Молодые «морлоки» снова с готовностью заливисто засмеялись.

Киборгин достал пистолет, сказав:

— У вас три секунды, сявки, чтобы исчезнуть с моих глаз, после чего я начинаю вышибать вам мозги. И начну с тебя, модник хренов.

Бах!

Анатолий выстрелил в воздух.

Банда замерла. Звук выстрела их парализовал. На такой исход явно никто не рассчитывал и алгоритма действий не имелось. Да и реальная угроза жизни в действительности приводит людей в ступор.

— Время пошло. Раз…

— Валим, пацаны!

— Два…

Толпа с воплями метнулась врассыпную и на счет «три» никого в зоне видимости уже не наблюдалось.

Анатолий же вспомнил, что в Казани, уже сейчас как ни в каком другом городе СССР активны подобные молодежные банды и совсем скоро они приобретут совсем уж ужасающий размах в своей деятельности.

40

К вечеру следующего дня Анатолий был уже в Свердловске, где проживал его бывший подчиненный старший сержант Спицын. Где именно он жил Киборгин прекрасно знал, так как тот написал своей командиру письмо в Афганистан.

Жил он в общежитии, куда его не пустила строгая и боевитая вахтерша, но у нее имелся при себе какой-то пацан, что исполнял услуги курьера.

К счастью Спицын оказался на месте и быстро вышел к гостю.

— Ну здравствуй Серега.

— Здравья желаю товарищ… капитан! — изумился Сергей, разглядев погоны.

Ну да, когда Анатолий писал ответ, то был еще старлеем.

— Поздравляю!

— Спасибо. Ну а ты как? Если что, я получил от тебя одно письмо, так что если писал еще, то остальные не дошли. Сам понимаешь.

— Да… — нахмурился он.

Почта могла сгореть во время атаки душманов на колонну.

— Давайте сходим куда-нибудь, а то у меня в комнате сосед спит, только с дежурства вернулся. И второй сосед вот-вот должен заявиться.

При этом Спицын поморщился.

— Веди.

— Вон там за углом хорошая пельменная…

Анатолия при слове «пельмени» прихватил горловой спазм, что видимо не осталось незамеченным.

— Действительно хорошая. Тут как раз неподалеку отделение РОВД, наши туда регулярно ходят, так что сами понимаете, качество держат хорошее, чтобы мы на них ОБХСС не натравили.