Поиск неожиданного - Николай Басов

— Быстрее, — сказал ей рыцарь, но циклопа его не слышала.

Зато сама решилась и все же спрыгнула на землю, задрав голову, будто бы это могло хоть немного защитить ее от запаха. И все же через пару минут она тоже стояла около рыцаря и, почти как он незадолго до этого, рассматривала свои испачканные почти по щиколотку мягкие и легкие сапожки.

Не сказав ни слова, они пошли но тропе, которая была проложена среди этой изгаженной лесной травы. Видимо, тут и находился главный подход к общелагерной уборной, и потому по тропе же можно было идти, не пачкаясь на каждом шагу… Разумеется, если глядеть внимательно и выбирать место, прежде чем поставить ногу.

Глубокую лужу, вода в которой тоже подозрительно воняла, они нашли, как только очутились на опушке. Видно, в ней пытались хоть чуть-чуть отмыть свои башмаки или сапоги и все прочие, кто выходил из леска. Сломав ветку с уже здорово ободранного куста и используя ее вместо терки, рыцарь привел себя в относительный порядок и тогда проговорил, поправляя сбившийся на боку меч:

— Теперь глядите в оба, первая встреча должна нам подсказать, удалось ли Вилю и нас сделать малозаметными.

— Что значит — в оба? — спросила Крепа. Когда она немного обмыла свои сапожки, к ней вернулась ее обычная добродушная любознательность. Вот только отвечать ей на вопрос ни рыцарь, ни оруженосец не торопились, понадеялись, что сама догадается.

Лагерь был устроен с умом, даже с некоторым солдатским лоском: отряды, сформированные по принципу землячеств, единства расы, находились пусть на небольшом, но заметном расстоянии от других таких же, и незримые границы между их территориями никто без нужды не нарушал. Табор Разноцветных был вообще выведен из сугубо армейских расположений, а офицерские палатки стояли вокруг того самого шатра, из которого вверх поднимался луч синего цвета, и охранялись дисциплинированно и тщательно, совсем не так, как у диких-то племен бывало.

Сухром постоял на взгорке, осматривая лагерь. Датыр спросил его:

— Все же я не понимаю, господин мой, почему ты решил, что именно в ту палатку нам нужно попасть? В ней же, как говорят постовые, сам генерал Плахт по прозвищу Суровый постой держит.

Имя генерала, как он сразу стал называть командующего армией, и даже то, что он в этой палатке обитает, оруженосец выяснил, потому что успел переговорить с двумя-тремя какими-то встретившимися им латниками из местной породы бесоватых, как их обычно называли в землях Госпожи. Тут же у них было другое самоназвание, они величали себя роллами, что было правильно, если припомнить древние языки, а согласно им эти создания имели слишком короткие ножки и потому словно бы катились, а не шли, подобно всем прочим смертным.

Еще их иногда называли фавнами, но от привычных древних фавнов, какими их описывали в старых манускриптах и изображали на шпалерах, они отличались слишком поросячьим строением носа и чрезмерно короткими пальцами с корявыми, на взгляд рыцаря, когтями. Пожалуй, играть на лютнях такими пальцами было трудновато, зато оружие роллы держали вполне уверенно и крепко, поэтому в целом это воинство стоило уважать, тем более под управлением опытного и умелого генерала.

Тому, что путешественники вполне спокойно могли ходить по лагерю и никто не начал задавать им вопросы, мол, кто они такие и откуда, — помимо колдовства, сотворенного капитаном Вил ем, — могло быть еще две причины. Во-первых, с ними был Сухром, и хотя видом своим он сильно отличался от прочих офицеров, ясно было, что он — в чинах, а значит, лишний раз спросить — вполне могло означать, что нарвешься на какую-нибудь неприятность. А во-вторых, лагерь был все-таки слишком велик, чтобы каждый знал всех, да и плоховато многие из этих местных могли различать прочие расы и виды, другие для них казались на одно лицо, что называется, а потому уверенности, что не ошибешься, если начнешь кого-то из чужаков расспрашивать, все же не было. К тому же и ходили Сухром с Датыром и Крепой независимо, уверенно, даже несколько вызывающе ходили, потому что очень уж заметно отличались своим вооружением, кроме Крепы, может быть, а значит, и это было — в их пользу.

— Как-то слишком все просто и легко складывается, господин, — полуутвердительно высказался Датыр по этому поводу, но рыцарь ему не ответил, он и сам это видел, но также понимал, что все это — до поры до времени.

Если у оруженосца вид был немного любопытно-нахальный, то вот Крепа держалась со странной смесью отстраненности от всего, что она могла бы увидеть или почувствовать, и в то же время была загадочной, будто бы что-то про себя решала, пыталась разобраться в некоторой довольно непростой проблеме, вот только никому о ней не собиралась пока рассказывать, и даже условия этой задачи решила не объяснять. Да и рыцарь ее о неожиданной задумчивости не спрашивал, он надеялся, что со временем циклопа сама расскажет.

— М-да, все тут, как всегда в армиях бывает, — наконец вынес свой вердикт рыцарь. Снова посмотрел на офицерские палатки, чуть прищурился и приказал твердым тоном: — Однако следует делом заняться… Нужно местные разговоры послушать, иначе мы тут долго проваландаемся.

Палатка, где обычно обедали офицеры, кто был при деньгах, и где напивались остальные, нашлась довольно быстро. Как во всех подобных заведениях, тут не обращали внимания на новые лица, но вот младших чинов определенно не любили. Стоило только Сухрому со своими сопровождающими расположиться за небрежно вырубленным из целой лесины столом, как к нему подошел какой-то из энсинов с бледным от перепоя видом и почти решительно заявил:

— Господин, и-их… не знаю твоего имени… И-их-х, тут положено быть только офицерам, как… ихкхр… — Он икал так противно, что Сухром поморщился.

— Эти — со мной и будут ужинать здесь, юноша, — резковато пролаял он.

В кабаке, устроенном под полотняным грязноватым от сажи с факелов и сальных свечей пологом, стало чуть тише. Потом гомон восстановился, это означало, что инцидент исчерпан. Энсин исчез так же неожиданно и незаметно, как и появился, к рыцарю подскочил расторопный, потный от беготни половой.

— Вообще-то циклопы в другом месте закусывают, у нас даже и нет для них ничего особенного, господин… — зачастил он.

— Ничего, она вытерпит, — отозвался Сухром, рассеянно оглядываясь. — Ты вот что, парень, ты побольше вина принеси, да получше, чтобы не икать, как тот офицеришка.

— И рыбки поесть не мешало бы, — прогудела Крепа, и даже через ее непонятные настроения стало видно, как она внутренне рада, что ее не попросили, предположим, подождать у палатки, пока командир и его оруженосец будут ужинать. — Лучше посвежее, — добавила она с некоторым сомнением, — недавно выловленной.