Портрет смерти - Нора Робертс

В семь двадцать утра Ева сидела в гостиной элегантного городского дома Сулу рядом с двумя людьми, потрясенными известием о гибели своего единственного ребенка.

– Должно быть, это ошибка. – Высокая и стройная Лили Сулу, фигуру которой, похоже, унаследовал ее сын, сидела, вцепившись в руку мужа. – Кенби не пришел домой, но это какая-то ошибка. Понимаете, ему всего девятнадцать. Он очень умный и очень сильный. Должно быть, это ошибка.

– Мне искренне жаль, миссис Сулу. Это не ошибка. Личность вашего сына установлена точно.

– Но ему только девятнадцать!

– Лили… – Глаза Чанга Сулу были такими же темными, как и у сына. Из этих темных глаз катились слезы. – Как это могло случиться с нашим сыном? Кому это понадобилось? Он никому не причинил зла.

– Пока у меня нет ответа, но я его найду. С вашей помощью. Когда вы в последний раз видели Кенби?

– Вчера утром. Мы завтракали. – Чанг повернул голову и посмотрел на жену так, что сердце у Евы было готово разорваться. – Мы завтракали, и ты ему сказала: «Кенби, допей сок. Он очень полезный».

Лицо Лили сморщилось. Ее тело била дрожь, слезы текли ручьем; она негромко то ли всхлипывала, то ли стонала.

– Может быть, нужно позвонить кому-нибудь? – спросила Ева.

– Нет. Нет. – Чанг обнял жену и стал покачивать ее, не сводя глаз с лица Евы. – Мы вместе завтракали, – повторил он. – А потом Кенби пошел на занятия. Утренние занятия. Он балетный танцовщик, как и его мать. Кенби ушел без нескольких минут семь. Я отправился на работу примерно через час. Я служу инженером в фирме «Тектрон». Лили сейчас работает хореографом и ставит спектакль. Она ушла из дома одновременно со мной.

– Куда Кенби собирался отправиться после утренних занятий?

– На другие занятия. Он проходил в Джульярде полный курс. Должен был пробыть там до пяти, потом где-то пообедать и отправиться на работу. Он работает капельдинером в Метрополитен-опере три вечера в неделю. Мы ждали его к полуночи. Может быть, к половине первого. И не беспокоились. Он очень ответственный. Мы легли спать. Но ночью Лили проснулась и увидела, что непотушенный свет все еще горит. Она проверила, увидела, что Кенби не пришел домой, и разбудила меня. Сначала мы позвонили его друзьям, а потом в полицию.

– Мне понадобятся имена и адреса его друзей, преподавателей и людей, с которыми он работал.

– Да. Я их назову.

– Ему никто не угрожал? Сын не говорил вам, что у него неприятности?

– Нет. Он был веселым и довольным.

– Мистер Сулу, в этом году Кенби фотографировал профессионал?

– Вам нужна фотография? – Сулу продолжал гладить жену по голове. – Вы сказали, что уже определили его личность.

– Нет, фотография мне не нужна. Но если бы я знала, что его фотографировали, это могло бы помочь следствию.

– Его фотографировали во время занятий. – Лили подняла измученное лицо и посмотрела на Еву. – Несколько месяцев назад. Фотографировали весь их балетный класс. Кроме того, его фотографировали весной, во время проб. Они ставили «Жар-птицу».

– Вы знаете, кто его фотографировал?

– Нет, но у меня есть несколько копий.

– Нельзя ли их получить? Я позабочусь, чтобы их непременно вернули.

– Конечно, если это вам поможет… Лейтенант, нам нужно увидеть сына.

– Понимаю. Я распоряжусь.

Ева вышла из дома и сделала глубокий вдох, пытаясь избавиться от горечи во рту. Потом перевернула фотографию гибкого, красивого Кенби, снятого вместе с соучениками, и постучала пальцем по штампу «Портография».

– Буди Хастингса, – сказала она Пибоди.

Рорк не спал; впрочем, сон никогда не был для него предметом первой необходимости. Он не разделял отвращения жены к лекарствам, но не нуждался в таблетках, которые могли бы подстегнуть его энергию. Для этого было достаточно кофеина и нервов.

Сиобан Броди действительно была его матерью. Теперь он в этом не сомневался. Патрик Рорк умел манипулировать данными, но с сыном тягаться не мог.

На это ушла бо́льшая часть ночи, и все же Рорк откопал нужные сведения.

Записи о регистрации брака не было, но, судя по тому, что он узнал о Сиобан, та верила, что перед богом они муж и жена.

Однако Рорк обнаружил запись о собственном рождении. Почему-то раньше ему не приходило в голову сделать это. Свидетельство было запрятано глубоко и умело. Видимо, у старика были на то свои причины. Но если ты продолжаешь копать, если у тебя есть для этого время и серьезная причина, в огромном кладбище данных можно найти что угодно.

Он был на целый год младше, чем думал. «Что ж, неплохо», – подумал Рорк, добавив в кофе немного виски. В графе «мать» стояло имя Сиобан Маргарет Мэри Броди, в графе «отец» – имя Патрика Майкла Рорка.

Какой он отец? Просто донор спермы, подумал Рорк, сделав глоток кофе.

Скорее всего, она сообщила эти сведения тому, кто их требовал. Патрик наверняка не обрадовался, узнав, что его имя фигурирует в официальном документе. В его намерения это не входило, а скрыть свидетельство было легко.

После родов Сиобан не работала, но Рорк сумел обнаружить свою и ее медицинскую карту. В то время и мать, и ребенок были вполне здоровы.

А потом с юной Сиобан стали раз за разом происходить несчастные случаи. То сломанная рука, то треснувшее ребро…

Ублюдок гребаный! Все эти месяцы он продолжал бить ее.

Полицейских отчетов не было, но Рорк этого и не ждал. Ни у кого из соседей не хватило бы духу позвонить в полицию только потому, что мужчина плохо обращается с женой. А если бы и хватило, Патрик Рорк живо положил бы этому конец. Несколько фунтов в лапу полицейскому и несколько зуботычин тому, кто осмелился вызвать этого полицейского.

Рорк зажег еще одну сигарету, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

И все же одна запись нашлась. Заявление об исчезновении Сиобан Броди, поданное ее родителями. Далее следовали скучные полицейские бумаги, заявления каких-то людей и вывод о том, что она сбежала.

На том все и кончилось.

И что дальше? Он не мог ничего изменить, не мог помочь ей. Он не знал ее.

Она была именем, фотографией в рамке. И больше ничем.

Кто лучше его знал, что нельзя жить, цепляясь за призраков прошлого?

Его родила не Мег. Не Мег Рорк с широким круглым лицом, недобрыми глазами и запахом пива изо рта. Нет! Его родила милая, неиспорченная провинциальная девушка. Которая любила его, одевала в голубую пижамку и прижималась щекой к щеке, как на фотографии.

Его родила Сиобан Броди, юная и глупая, которая вернулась в ад только потому, что хотела иметь семью. Хотела, чтобы у ее сына был отец.

Смилуйся над ними господь…

Усталый и совершенно разбитый, Рорк засекретил собранные им сведения. Доступ к ним можно было получить, используя пароль и его собственный голос. А потом ушел из кабинета, твердя себе, что все позади, что он сделал что мог, и начал готовиться к новому дню.