Наследница - Альбина Нурисламова

Уладив формальности на входе, Паша поспешно поднялся по лестнице и оказался в небольшой комнатке, где выдавали литературу.

— Добрый день, Марина Геннадьевна! — поздоровался он.

— Добрый, Пашенька, добрый! — радушно заулыбалась невысокая, совершенно седая дама в старомодном платье с кружевным белым воротничком. Ее тонкие пальцы были обильно украшены массивными серебряными кольцами с разноцветными камнями.

Выдавая Паше книгу, Марина Геннадьевна в который раз думала, какой перед ней положительный молодой человек, как он увлечен своей работой. Умный, перспективный, вежливый. И очень симпатичный. Она постоянно рассказывала о нем своей внучке Леночке, прочно застрявшей в старых девах. Вот бы познакомить их, мечтательно вздохнула библиотекарша. Какой был бы замечательный муж! Марина Геннадьевна представила молодого красавца-историка рядом с обожаемой, но такой невзрачной плоскогрудой очкастенькой Леночкой и снова тихонько вздохнула.

А Паше тем временем не было дела ни до горестей заневестившейся Леночки, ни до тайных матримониальных планов ее бабки. Он уселся у занавешенного плотными шторами окна, включил настольную лампу и углубился в изучение трактата. В нем было около двухсот страниц, но объемы произведений никогда не пугали Пашу. Он умел просматривать текст быстро, охватывая взглядом весь разворот целиком и безошибочно вычленяя суть.

Посмотрим, что тут у нас. Первые несколько глав неизвестный автор посвятил философским размышлениям о том, какую роль играет Сатана в человеческой жизни, как искушает людей, и как опасно для наших душ предаваться страстям и забывать Господа. Трактат изобиловал многочисленными примерами жутких мучений, которым подвергались жертвы одержимости и их близкие. Павел перевернул несколько страниц. Пока ничего нового он для себя не открыл.

Так, а вот это уже кое-что. В одной из глав автор подробно описывал признаки, по которым можно опознать одержимого, рассказывал, как именно лукавый исподволь овладевает душой человека, незаметно пробираясь потайными тропами. Автор утверждал, что легче всего бесу одолеть человека, когда тот пьян, предается «блуду» или попросту спит. В такие моменты он слаб, открыт и безволен. А ведь Вера жаловалась, что ее стало постоянно клонить в сон, и в последнее время этому уже почти невозможно сопротивляться! Выходит, это неспроста.

Спустя примерно час трактат был практически прочитан, а ему так и не удалось понять, что же настолько заинтересовало в этом сочинении Корчинского священника. Зря время потратил, сетовал Паша, но многолетняя привычка всегда дочитывать книги до конца взяла верх.

Стоп! Кажется, вот оно, кольнуло Павла. В предпоследней главе автор текста перечислял, кто из людей подвергается наибольшей опасности стать одержимым. Так называемая группа риска. Утверждалось, что одержимость — это не болезнь, заразиться ею от одного лишь совместного времяпрепровождения или нахождения поблизости невозможно. А вот по наследству получить — запросто.

Павел вчитывался в каждое слово. По мнению автора, в редких случаях, когда человек сам призывает беса, вступает с ним в сговор и умирает прежде, чем произошло изгнание, инфернальная сущность переселяется в кого-то из его близких. Это может произойти сразу же или через многие годы: по-видимому, понятие времени для людей и демонических сущностей различается. Все же прочие представители «проклятого» рода «мучимы бывают скорбями и болезнями душевными и телесными» и «находят смерть тяжкую, необъяснимую», словом, неестественную.

Паша на мгновение прикрыл глаза. Он был уверен, что нашел строки, которые так сильно потрясли священника. Тот, видимо, усмотрел в них судьбу семейства Толмачевых, предполагая, что со смертью Елизаветы ничего не закончится. И был абсолютно прав: ее несчастные потомки жили, претерпевая всевозможные страдания, лишаясь рассудка, и умирали при необъяснимых и жутких обстоятельствах. Платя непомерную цену за несчастную любовь Лизы и ее безумную жажду мести.

Если верить трактату, изгнать терзающего целый род беса возможно одним-единственным способом: обратившись к священнику-экзорцисту. Иного способа не существовало, а самостоятельные попытки избавления могли привести к еще более тяжким последствиям.

Павел утвердился в мысли, что помочь Вере сможет только специалист. Дилетантские обряды и вмешательство обычных священнослужителей могут только усугубить ситуацию. Действовать надо быстро, возможно, счет идет на минуты, рассиживаться некогда. Веру как можно скорее следует отвезти в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру!

Паша поспешно вскочил из-за стола и отодвинул стул. Тот отозвался неприятным громким скрежетом. Сидевшие рядом книгочеи недоуменно подняли головы от лежащих перед ними рукописей и тут же уткнули носы обратно. Павел подлетел к Марине Геннадьевне, сунул ей в руки рукопись, наспех попрощался и умчался прочь.

Отыскав свою «девятку» на стоянке возле супермаркета, он открыл дверцу и забрался внутрь. Его обдало таким жаром, что захотелось сразу же вылезти обратно на улицу, и Паша поспешно открыл настежь все окна, чтобы не задохнуться. Двигатель завелся без капризов, и автомобиль на предельно допустимой скорости понесся назад в Корчи.

При хорошем раскладе, рассуждал Паша, минут через сорок буду на месте. Конечно, Вера там уже больше трех часов, но будем надеяться, с ней ничего не случилось. Дай Бог, чтобы пожарники, врачи, полиция оставались в деревне как можно дольше. Даже если допрос — или как это называется — закончился, Вера не останется одна. Сядет где-нибудь в сторонке и спокойно дождется его приезда, как договаривались, убеждал себя Паша, стараясь не давать воли гнетущему беспокойству. Нужно сосредоточиться на дороге, не хватало попасть в аварию. Он включил магнитолу и сделал звук громче.

До поворота на Корчи оставалось не больше сотни метров, когда «девятка» неожиданно заглохла, хотя бензина было достаточно. Чего-то в этом роде Павел в глубине души и ожидал, поэтому не стал терять время на попытки разобраться, что случилось. Был уверен: с машиной все в порядке, это оно не пускает его, а не карбюратор или другая таинственная деталь в железных кишках автомобиля.

Раз так — придется бросить машину у обочины и идти пешком. Ничего, здесь близко: Вера чуть ли не каждый день туда и обратно ходила. Паша выбрался из машины, заблокировал двери и поспешно зашагал в Корчи. Главное — вытащить оттуда Веру, а с машиной после разберемся.

Он прибавил ходу, побежал, и «девятка» вскоре исчезла из виду. Дорога серой лентой петляла среди полей. Несмотря на то, что день клонился к вечеру, жара не спадала. Рубашка прилипла к спине, заныла правая лодыжка — он недавно потянул ее. Хорошо, хоть сандалии надел, туфлями бы точно натер ноги до костей.