Волчья корона - Ульяна Соболева

сама бежала на встречи, сама отдавалась своему любовнику и творила то, что не посмела бы творить в постели с императором.

Мужчина ждал ее в охотничьем домике, он уже разжег камин, согрел помещение, разложил на небольшом столе поднос с фруктами и налил в бокалы вино. Он ее ждал. Впервые за долгие годы кто-то ждал Гульнару, кто-то желал ее и …даже любил. Притом, что зелье уже давно не действовало, оно пригодилось лишь в первый раз, чтобы раскрепостить Эсмара и унять его страх перед карой императора.

– Моя красавица, любимая.

Увидел ее и раскрыл объятия, крепко прижал к себе, жадно впился в ее рот.

– Я ненадолго.

– Как же ненадолго. Ты же обещала. Уже неделя прошла. Я изголодался.

Действительно неделя, она и сама безумно голодная. Вся ее женская страсть и неудовлетворенность выплеснулись на этого мужчину.

– Прошло всего пять дней. И я… я пришла к тебе потому что тоже соскучилась по тебе, мой Эсмар.

– Сколько можно просить. Давай сбежим, давай я увезу тебя. В другую страну. Мы можем бежать через Асфентус и никто никогда нас не найдет. Да и не станет искать.

– А как же мои дочери?

– Твои дочери… они дочери императора и их никогда тебе не отдадут, они будут с тобой только до замужества, а потом ты так же их не увидишь. Они могут быть отправлены куда угодно. И в Европу и даже в Африку и ты прекрасно об этом знаешь. А если… если ОН решит изгнать тебя, то тогда ни я и никто другой тебя не увидят. Что может быть страшнее попасть к бывшим.

Она знала, что он прав. Знала, что, несомненно, так оно и было бы, если бы не ребенок. Но в отношении дочерей ей ничего не изменить и очень скоро ей придется с ними расстаться.

– Эсмар…для того, чтобы бежать мне нужна поддержка могущественных этого мира. Тех, кто сможет надежно нас спрятать и дать отпор Императору. Но за такое нужно заплатить.

– Чем заплатить? Я богат. У меня миллионы на счетах, золото, слитки, акции. Все что хочешь. Я брошу к твоим ногам и отдам за тебя, Нара.

– Тем существам не нужны деньги. Они сами богаче чем ты… им нужно нечто другое.

– Что именно?

– Им нужно кое-что спрятанное в склепе и ты должен достать это для меня.

– Что именно?

Она оглянулась по сторонам и шепнула ему на ухо.

– Ты с ума сошла! Если меня поймают!

– Не поймают. Я уже все продумала. Склеп охраняют три наряда каждые сутки. Смена караула проходит перед сумерками. В этот момент какие-то пять минут склеп никто не охраняет. За это время можно проникнуть туда.

– Но как?

– Прийти вместе с новым караулом. Лица банахиров закрыты масками. Тебя никто не узнает.

– Вместо кого я пойду… ты предлагаешь устранить… убить…

– Неет, что ты…

Сама нашла его губы и провела по ним языком, рука скользнула к его паху, сжала член и начала водить по штанам, заставляя плоть окаменеть.

– Что ты…зачем убивать. Оглушить слегка, усыпить. Не надо никого убивать. Когда ты принесешь мне камни мы сбежим.

Тонкие пальцы расстегнули ширинку и обхватили ладонью пенис Эсмара, провели вверх-вниз, поцарапали и пощекотали яички и снова обхватили головку. Мужчина застонал и закатил глаза. А она начала другой рукой расстегивать корсаж платья, высвобождая большую смуглую грудь.

– Ведьма, на что ты меня подбиваешь…

– Всего лишь на то чего мы оба хотим – бежать отсюда.

– И как? Ооооо….. как мы сбежим, – он стонет от ее ласк, выгибается тыкается членом ей в руку, совершая фрикции.

– Когда камни будут у тех, кто согласен нам помочь…мы заманим в ловушку того, кто понесет за все наказание и сбежим. Ты в силах все это сделать, любимый. А сейчас возьми меня. Я ужасно хочу, чтобы ты меня трахнул, Эсмааар.

Застонала и повернувшись к нему спиной, оперлась на столешницу, оттопыривая зад.

– Ты ведь готов ради меня на все…да, любимы? Ты ведь хочешь меня спасти?

– Хочуууу, – прорычал Эсмар и быстро задвигался, проникая в тело своей любовницы и кусая ее за затылок, чтобы сдержать рычания.

– Я ради тебя готов умереть.

Он не видел, как она улыбается и кусает губы. Потому что знает – именно так и будет. Он умрет.

Глава 19

Война выскребает души их из пустых оболочек, оставляя зияющую дыру там, где когда-то существовал сам человек. Но это происходит не сразу. Не с первой бомбой, сброшенной над головой, и не с первым залпом орудий. Душа умирает гораздо позже, через несколько дней. И гибель – её настоящая агония отрицания и непонимания. До тех пор, пока человек не привыкает к смертям родных и близких, друзей и врагов. До тех пор, пока не впускает в себя Войну, позволяя ему кромсать душу на части. Пока не становится бледной тенью себя самого до знакомства ним. Самым сильным удается со временем, не сразу, переступить через собственную память и научиться смеяться и шутить, жить дальше. Но это состояние, скорее, похоже на затяжную, хроническую болезнь. Болезнь, которая вступает во все свои права в полном одиночестве, под покровом ночи или с первыми лучами солнца, когда ты никому не обязан доказывать, что жив. В том числе и себе. И тогда даже самые тщательно замурованные воспоминания выбираются наружу, и самые сильные из мужчин неожиданно вздрагивают от громко хлопнувшей двери.

У. Соболева и В. Орлова. Не люби меня

– Велес-Константин!

Император Горных волков приветствовал короля ликанов. Новоиспеченного короля, взошедшего на трон не так давно. Юный, дерзкий. Совсем молодой волк. Степной клан, давно не называвшийся так, только Горные называли своих собратьев Степными. Высокий, сильный, черноволосый. Глаза янтарно-желтые, сверкают из-под густых бровей, чувственные губы поджаты, широкие скулы, поросшие щетиной, мощный торс, длинные ноги. Парень не похож на короля совершенно. Он одет в потертые джинсы, белую майку и черную косуху. С ним около четырех охранников. Но скорее только потому, что так принято, а не потому, что парень кого-то боится. Вахид много наслышан о новом короле. Сирота, который добился всего сам несмотря на то, что его дед носил корону вампиров. Учился в Европе, получил два высших образования. Состоял в военном отряде вампиров, сражался против нейтралитета на стороне Мокану.

Как ни странно, мальчишка вызвал в Вахиде невольное уважение. На трон он взошел не благодаря своему деду вампиру, а был избран своими собратьями на великих выборах. То есть его избрал народ, все