За горным туманом - Карен Монинг

«Скажи, что хочешь меня, милая», жадно требовал он у её губ.

«Пожалуйста…» был её задыхающийся ответ, когда онв крепко зажмурила глаза. Я остановлю его через мгновенье. Будет легче, если я не буду смотреть на него.

«Ты хочешь меня, Эдриен?» Хоук спросил, разорвав их поцелуй. Её просьбы было недостаточно для ответа; он должен был услышать, как она говорит эти слова. Чтобы даже с закрытыми глазами, она знала, что это он лежал на ней, он целовал её.

Но она не отвечала, и глаза её оставались закрытыми.

Хоук застонал и поцеловал её тем не менее снова, потеряв себя на мгновение в мягкости и вкусе её сладких губ. Но сомнения бились в нём. Он знал, что если даже не добьётся ответа, он мог всё ещё унести её в свою постель этой ночью в её чувственном захмелевшем возбуждении. Но он не хотел Эдриен в неясности. Он хотел её бодрствующую, полностью осознающую и просящую его прикоснуться к ней. Он хотел её, встречающую его взгляд прямым, честным бесстыдным голодом, и говорящую эти слова. Хоук оторвал свой рот от неё, тяжело дыша.

«Открой глаза, Эдриен». Он заставил себя лежать неподвижно; его бёдра жёстко прижатые к её соблазнительно выгнутому телу.

Безмолвные минуты мелких вздохов, их приоткрытые губы в дюйме друг от друга.

«Посмотри на меня. Скажи моё имя. Сейчас», приказывал Хоук.

Глаза Эдриен приоткрылись совсем чуть-чуть. Не заставляй меня осознавать это… Не проси так много! умоляли они. И снова, её тело потянулось вверх, упрашивая его лечь на неё, соблазнить её в дурманящем возбуждении, чтобы завтра она могла сделать вид, что это был не её выбор.

«Посмотри на меня и скажи моё имя». Его голос резко оборвался на этих словах. Его красивый, лепной рот нерешительно ловил только шёпот с её губ.

Эдриен смотрела на него молча. Слёзы жгли ей глаза, грозясь вылиться на её щёки.

«Почему ты не можешь сделать это?», требовал он ответа, его говор – шероховатый бархат по разбитому стеклу. «Это так невозможно? Сидхи. Всё, что надо тебе сказать. Или Джеймс, ещё Лион. Лэрд Дуглас тоже сойдёт!» Что угодно, только не Адам.

Эдриен смотрела, отвращение к своей собственной слабости потрясло её. Она ничему не научилась! Ещё один дюйм, малейшее движение, и она потерялась бы как никогда прежде. Куда тело пойдёт… сердце последует…скажи его имя и поцелуй снова, и сможешь тогда послать прощальный воздушный поцелуй своей душе. Этот мужчина имеет силу уничтожить тебя так, как Эберхард никогда бы не смог.

«Что сможет заставить забыть тебя его?»

Он думал, что это был Адам, но это не был Адам. Это был Эберхард. И ей ничего не оставалось в этот раз, как сыграть в дурочку снова.

«Скажи моё имя, милая, ради бога!» рычал Хоук. Его трясло от едва сдерживаемой страсти и неверия в то, что она могла отвечать ему так чувственно, настолько полно, и всё ещё отказывать ему в имени. «Если есть хоть какая-то надежда для меня, Эдриен, покажи мне её! Если ты не сможешь даже сказать моё имя, тогда у меня не останется никакой надежды хоть когда-нибудь завоевать твою любовь».

Его последняя просьба была отчаянным криком раненого зверя; он открыл её сердце.

Пульс бился на его шее и она подняла руку чтобы прижать дрожащие пальцы к ней. Всё сильнее и сильнее она ожесточала своё сердце, пока оно не оказалось вновь в безопасности, в леднике из воспоминаний и сожалений.

Он оттолкнул её руку.

«Скажи его», выдавил он своё требование сквозь стиснутые зубы.

«Ну разве сейчас это не тааааак трогательно. Я помогу ей». Голос Оливии сочился ядом. «Просто зови его королевской шлюхой», промурлыкала она. «Так мы его всегда и называли».

*******

Шторм, бушевавший в нём, успокоился в тот же миг.

«Это правда?», шёпотом спросила Эдриен, наконец, с глазами широко раскрытыми и глубокими от причинённой боли. Хоук видел безмолвный крик в их синевато-серых глубинах. Он хотел отрицать это, объяснить ей тот далёкий кошмар. Но он не будет лгать этой девушке. Она примет его со всей той правдой или не примет вообще; когда она согласится на него, если даже у него не оставалось никаких шансов, она будет владеть им всецело. Горечь кипела в нём, покрывая его плащом отчаяния настолько полно, что он почти кричал в агонии.

«Меня называли королевской шлюхой», повторил он сухо.

Тени скакали и мерцали в её опаловых серебристых глазах. Мрак, от которого он поклялся её освободить, он питал его собственными руками.

Он скатился с неё и медленно поднялся, и ушёл в ночь безмолвный, как одинокий волк, покинув её на краю обрыва с мстительной бывшей любовницей. Он надеялся, что она просто столкнёт злобную Оливию с обрыва, но он знал, что не всё так легко. Если он правильно рассудил, его жена может оказаться в постели Адама в любой момент сейчас.

Она была потеряна для него.

Было бы лучше, если бы он никогда не встречал эту девушку, и тогда бы не познал сладкой атаки чувств, высвобожденной страсти, распахнувшихся крыльев того, чем могла быть любовь.

Он скитался всю ночь, затерявшись в воспоминаниях тех времён, когда подчинялся королю. Всё ради Далкейта и своей матери, ради Илис и Адриана. Да, и ради Всей Шотландии время от времени, когда его король бывал в безудержном безрассудстве. Нет, у него действительно никогда не было никакого выбора.

Глаза Хоука блуждали по небу в поисках ещё одной падающей звезды. Он намеревался желать на каждую из них всю свою оставшуюся жизнь, если понадобится. Только даже десять тысяч желаний не смогут переделать одно. Но тучи вновь укрыли небо, и не было возможности увидеть хоть одну сверкнувшую звёздочку в непроглядном мраке, что обступил его.

Глава 17

«О моя дорогая, я думала, что ты знала!», заливалась Оливия.

«Иди к чёрту!», тихо сказала Эдриен, и заставила себя подняться на ноги.

«Я пыталась помочь тебе…»

«Нет, не пыталась. Единственный человек, кому ты пытаешься помочь, это себе самой – отхватить кусок пожирнее от моего мужа».

«Ах, да. Твой драгоценный муж. Тебе не интересно узнать о временах, когда он был при дворе?», заманчиво промурлыкала Оливия.

«Ты правда думаешь, что я такая глупая, чтобы поверить, что ты мне скажешь правду о нём? Такая женщина, как ты?»

Оливия остановилась на полуслове, застыв с приоткрытым ртом. «И что это должно означать?»

Синевато-серые глаза Эдриен хладнокровно посмотрели в ярко накрашенные овалы Оливии. «Только то, что ты – женщина, которая оценивает свой успех количеством мужчин, уложенных в свою постель, и женщин, которых ей удалось ужалить, и скоро в один прекрасный день, это касается и твоей красоты тоже, ты будешь не более, чем откормленной, ненужной старой женщиной без друзей. Ну и как ты тогда будешь проводить своё время?» Оливия могла бы обмануть её пару лет назад, но теперь не больно то её обдуришь.