Анжелика. Война в кружевах - Анн Голон

Так Анжелика узнавала новые для себя правила жизни при дворе. Как прилежная ученица, сложив руки на коленях, она, во-первых, постигала тайны сложных дворцовых интриг, а во-вторых — оттачивала стратегию защиты красивой женщины, желающей избежать чересчур назойливых ухаживаний придворных кавалеров, которые забывали обо всем, пускаясь в рассказы о своих надеждах и честолюбивых планах. Она с удивлением отметила про себя, что при дворе, который славился своей галантностью, любовь порой уступала место расчету. Как бы сказал баснописец Лафонтен, маленький бог Эрос частенько бежал, пугаясь грозной пары: слепой Фортуны, опирающейся на колесо, и Меркурия с его крылатыми сандалиями.

Этим сложнейшим «балетом» дирижировал сам король, непременно собранный, педантичный, внимательный к мелочам. Он возвышал тех, кто всегда на виду и полезен его персоне. Надо было постоянно показываться ему на глаза. Наглость приносила меньше вреда, чем отсутствие при дворе.

Непрерывная череда развлечений, балов, ужинов, комедий, кавалькад, приемов собирала жадную толпу, кружившуюся в орбите «короля-солнце».

Глава 12

Вскоре Лувуа передал Анжелике новое королевское приглашение. На сей раз ей надлежало следовать за двором в Фонтенбло, где монарх собирался задержаться на несколько дней.

— Королева с придворными дамами отправляются во второй половине дня и прибудут в замок уже затемно. Я советую вам ехать вместе с ними, потому что сама поездка представляет собой незабываемое зрелище: на протяжении всего пути за экипажами следуют факельщики, и кавалькаду сопровождает военный оркестр. По прибытии в Фонтенбло будут поданы легкие закуски. Затем состоится представление комедии, после него бал и большой ужин. На следующие дни планируют охоту на волка. Собственно, для этого мы по осени и отправляемся в Фонтенбло. Окрестные крестьяне уже давно просят королевских охотников помочь избавить их от хищников. Говорят, что какой-то опасный волк уже несколько лет нападает на одиноких путников и ворует ягнят. Люди боятся за своих детей. Мы решили откликнуться на просьбы несчастных подданных.

Под низким серым небом по убранным полям и через рощи тянулась бесконечная череда карет, фургонов, всадников и пеших слуг.

Казалось, будто переезжает целый город. «Королевский Рот», «Королевская Капелла», «Дом Короля», к которому присоединился «Дом Королевы», охотники, псари, приспособления для игры в мяч, арсенал, движимое имущество короны, включая роскошные гобелены, которые крепились к стенам для защиты от холода. В Фонтенбло планировали остаться на неделю главным образом для того, чтобы охотиться на волков. Но, как подчеркнул король, это не помешает балам, театральным представлениям и прелестным ночным ужинам.

С наступлением ночи на дверцах карет зажглись смоляные факелы. Так, огненным потоком, процессия прибыла в Фонтенбло — бывшую резиденцию французских королей, которая пережила свой расцвет еще в XIV веке. Франциск I, любивший этот замок, перед визитом Карла V превратил его в настоящее чудо ренессансной архитектуры.

В Фонтенбло этикет соблюдался менее строго, нежели в других королевских резиденциях. Все дамы, даже не имевшие «права на табурет», могли сидеть в присутствии королевской четы: некоторые на подушке, остальные — на полу. Мерзлячка Анжелика не стала злоупотреблять этим разрешением. Великая Мадемуазель, любившая изображать из себя «проводника», пригласила мадам дю Плесси осмотреть королевское жилище. Она показала китайский театр, галерею Генриха II и апартаменты, где десять лет тому назад королева Швеции Кристина приказала убить своего фаворита, маркиза Мональдески[47]. Великая Мадемуазель познакомилась с этой довольно взбалмошной северной королевой, когда она посещала Францию.

— Она одевалась так, что скорее походила на красивого юношу. В ее свите не было ни одной женщины; ее одевал и укладывал в постель камердинер, и если быть откровенной до конца, то следует сказать, что время от времени он удовлетворял ее желания, когда рядом не оказывалось кого-нибудь из фаворитов. Когда Кристина впервые увидела нашего молодого короля, а он в ту пору был робок, то спросила его прямо в присутствии королевы-матери, есть ли у него любовницы. Кардинал Мазарини постарался перевести разговор на другую тему, но Его Величество сделался таким же пунцовым, как кардинальская мантия… Сегодня он бы не стал так смущаться.

Анжелика рассеянно слушала принцессу, ища глазами Филиппа. Она сама не знала почему — то ли из желания, то ли из страха увидеть мужа. Она не ждала добра от их встречи. У Филиппа для нее припасены лишь колкости и презрительный взгляд. Но, слава Богу, дю Плесси почти игнорировал жену и был с ней менее любезен, чем с любой другой придворной дамой. Казалось, он смирился с ее присутствием, но, может быть, такая передышка стала возможной только благодаря приказу короля? Анжелика жила в постоянном напряжении, но, встречая Филиппа, не могла побороть в себе сложные чувства — смесь смиренного восхищения и тайной надежды. Тогда она вспоминала свои мечты неловкой и застенчивой девочки, робевшей перед элегантным белокурым кузеном.

«Как больно, когда наши детские мечты умирают!» — думала она.

В день прибытия в Фонтенбло Филипп ни разу не попался на глаза супруге. Он занимался приготовлениями к охоте. Все в один голос твердили о том, насколько напуганы крестьяне. Овцы пропадали прямо из овчарен. Волк напал на десятилетнего ребенка и загрыз его. Самой опасной и наглой «бандой» волков предводительствовал огромный самец — по словам местных жителей, «крупный, как теленок». Его не раз видели на подступах к деревням. Смелость этого хищника поражала воображение. По вечерам он выл у самого порога хижин и царапался в двери; дети плакали от ужаса и жались к матерям. После наступления сумерек каждый житель округи старался спрятаться в безопасное место.

Охота сразу приобрела жестокий и беспощадный характер. В погоню за хищниками устремились все. Большинство крестьян, вооружившись вилами и рогатинами, присоединились к забойщикам или помогали псарям управлять собаками. Никто не остался в стороне.

Дворяне знали, что такое волки. Среди них почти не было тех, кто в детстве, у себя в замке, не наслушался рассказов об этих опасных, хищных и грозных животных — истинном бедствии деревень, о тварях, поджидающих одиноких путников на лесных тропинках. Так что у придворных ненависть к волкам передавалась из поколения в поколение. К шести вечера на снегу уже лежало шесть трупов зверей.

Среди рыжих деревьев, над знаменитыми валунами леса Фонтенбло, над черными крутыми обрывами, песчаными террасами, покрытыми льдом откосами непрерывно звучало призывное пение рогов.