Девочки из кошмаров - Дэн Поблоки

и зажмурился. Но внезапно его охватила безудержная злость, и он закричал во всё горло:

– ИМЕНЕМ ХАОСА ВОЗВРАЩАЙСЯ В АД!!!

Стало тихо. Тимоти слышал лишь грохот собственного пульса в ушах. Открыв глаза, он увидел ясное небо. Красный свет исчез, и – самое главное – когтистые лапы тоже. Вода снова омывала камни, над ними мигали звёзды. Он стоял не на краю бездны, а всего лишь на краю острова Литтл Хаскетомик.

Но затем Тимоти обратил внимание на висящую посреди неба круглую луну. Она не была иллюзией. Их время заканчивалось.

– С-сработало, – с трудом выговорил он, обернувшись к Зильфе. – Я скоро!

Держась за перила здоровой рукой и стараясь не поскользнуться, он сбежал по ступеням, а последние две перепрыгнул, приземлившись на посыпанной гравием тропинке. Шум реки заглушал все остальные звуки, но лучше так, чем вой того жуткого чудовища, что лезло из расщелины. Каждые несколько секунд тропу освещал луч маяка, и Тимоти, не сбавляя шага, помчался со всех ног к небольшому, обшитому досками зданию.

Остановившись перед дверью из чёрного полированного металла, он быстро перевёл дух и обернулся. Зильфа спускалась сидя, осторожно соскальзывая задом по ступеням, и потому была ещё очень высоко.

Глава 42

Тимоти был практически уверен, что дверь окажется заперта, но ручка неожиданно легко повернулась, и створка приоткрылась. Он всмотрелся во влажную тьму, из глубин которой доносился ровный скрежет и гул древнего мотора, поворачивающего фонарь маяка.

Он решительно пнул дверь, и гул стал громче. Тимоти едва не позвал «ау», но, представив затаившегося в темноте Джека, прикусил язык. Вскоре глаза привыкли, и он обнаружил, что внутри не так уж темно.

Помещение представляло собой идеальный цилиндр с закручивающейся вдоль стены спиральной лестницей, упирающейся в открытый люк в потолке футах в двадцати над полом. Каждые пятнадцать секунд из него бил яркий свет, но и без того маяк изнутри заливало тусклое, какое-то призрачное сияние.

Тимоти осмотрелся. Комната чем-то напоминала заброшенный кабинет Гесселиуса – та же антикварная мебель, карты, фотографии окрестных пейзажей. Вот только здесь явно кто-то недавно был, возможно, даже регулярно сюда наведывался. На столе высилась стопка бумаг, стоял компьютер, телефон. Рядом стояли галогенная напольная лампа и современное офисное кресло. И ни души.

«Может, Эбигейл наверху?» Ржавые болты лестницы не внушали доверия.

Тимоти закрыл дверь, чтобы никто не подобрался со спины, подошёл к лампе и щёлкнул кнопкой. Комнату залил белый свет. Он ещё раз повернулся вокруг своей оси, вдруг всё-таки что-то упустил, и тут его кроссовок зацепился за что-то на цементном полу. Опустив взгляд, Тимоти ахнул.

На полу были высечены знакомые слова: «Правильность. Честность. Жертва». На сером флаге в кабинете Гесселиуса они были вышиты треугольником, но здесь слова отходили от центра, как звезда с тремя лучами, заключённая в шестифутовый круг из каких-то чисел.

Тимоти наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Проведя пальцами по бетону, он заметил, что пол маяка состоял из нескольких фрагментов: каждое слово в своём треугольнике, каждое число – в прямоугольнике. Тимоти отошёл в сторону и обозрел всю композицию, стараясь найти связь.

435, 102, 340, 921, 556, 900, 167, 761, 149, 899, 255, 929, 320, 532, 203, 230…

Он что-то упускал…

И тут его осенило.

Карлтон Куигли, Баки Дженкинс, Лерой Два-Пальца Фромм – имена, написанные на полях «Ключа к загадке мертвеца». Бейсбольные карточки. Подсказка Кристиана, оставленная сыну. Номера на куртках игроков служили комбинацией к сейфу. Узнав о замурованном кабинете отца и открыв сейф, Джек Харвуд, как и Тимоти, догадался о маяке, скорее всего, благодаря найденному там дневнику.

Гесселиус уже один раз оставил подсказку в книге. Что, если эта эмблема тоже часть неё? Числа на полу не могли быть порядковыми номерами на куртках, слишком большие. А если это номера страниц?.. Тимоти закрыл глаза и постарался припомнить, на каких страницах Гесселиус написал имена. Первая, вторая и третья базы – Дженкинс, Куигли и Фромм.

Баки Дженкинс… Сто сорок девятая? Тимоти медленно обошёл по кругу и наступил на плиту с высеченным на ней числом «149». Пришлось приложить усилие, но она опустилась на несколько дюймов, что-то дрогнуло под полом и раздался щелчок.

«Да!» – возликовал Тимоти.

Теперь Карлтон Куигли.

Он перешёл к плите с числом «102» и нажал на неё ногой. Та тоже погрузилась в пол, и здание ощутимо содрогнулось от нового щелчка.

Последний номер. Лерой Два-Пальца Фромм.

Тимоти надолго задумался. Он не помнил точный номер страницы. По логике, все плиты могли опускаться, может, попробовать каждую по очереди? А вдруг, наступив не на ту, он что-то сломает? Эбигейл упоминала, что Кристиан Гесселиус интересовался инженерными решениями древних цивилизаций. Что, если он расставил тут ловушки? Нет, нельзя было рисковать. Тимоти ещё раз изучил круг и инстинктивно направился к двум соседним плитам с числами «203» и «230». Память подсказывала, что одна из них была верной, но какая именно? Они были слишком похожи. Вероятно, Гесселиус специально поместил их рядом, чтобы сбить со следа посторонних. Тимоти сделал глубокий вдох и попытался представить перед собой книгу, её потрёпанную обложку, название, выражение лица Зельды Кайт. Пожелтевшие страницы. Имя Фромма было написано на правой странице, как и Дженкинса. Число Дженкинса было «149», нечётным.

Значит, число Фромма тоже нечётное.

203!

Он осторожно наступил на плиту и почувствовал, как она уходит в пол. Новый громкий щелчок сотряс здание, затем пол задрожал. Тимоти в панике отпрянул к столу. Из щелей между плитами вылетела пыль, и треугольные панели со словами одна за другой опустились. Первой скрылась из виду «Правильность», за ней «Честность» и, наконец, «Жертва».

Когда все посторонние звуки стихли, оставив лишь гул мотора, плиты с числами снова выровнялись, а в полу маяка возникла дыра. Панели со словами образовали ступеньки, каждая ниже на два фута предыдущей. А вели они к шершавому скалистому дну, сбоку которого в стене был пробит тоннель, уходящий куда-то под здание.

Тимоти прикрыл рот рукавом и подождал, пока пыль не уляжется, затем пощёлкал фонариком, проверяя, что он всё ещё работает, и направил его луч в тоннель, высветив влажную поверхность крутого спуска, конец которого терялся за поворотом.

«Мне придется спуститься туда?» – ужаснулся Тимоти.

Но какой у него был выбор? Сегодня было полнолуние, он должен был найти Эбигейл.

Спрыгивая с панели на панель, он подумал о сползающей по лестнице склона Зильфе: «Хоть бы с ней было всё хорошо…»

В тоннеле было темно, так что ориентироваться можно было лишь по стенам и низкому потолку.