Звездные ночи - Пиримкул Кадырович Кадыров

обычаю, теперь уж придворному, властитель лишь в некие особые дни получал возможность ночевать вместе с женой, — так поступал и отец Бабура, мирза Умаршейх. К чести Айши надо сказать, что она сама чувствовала неловкость и тягость их отношений, сама страдала от сознания, что она не та жена, которая нужна и которую полюбил бы горячо Бабур.

Айша-бегим налила чай из пунцового чайника в золотую пиалу и протянула ее Бабуру. «Совсем еще детские руки и дрожат от страха — передо мной, что ли?» — подумал Бабур.

— Спасибо, — виновато произнес он единственное слово. Он и в самом деле чувствовал себя виноватым: девушка, когда-то взлелеянная им в мечтах, на колени к которой он желал преклонить голову, сидела сейчас перед ним стыдливо-угнетенно, будто с чужим. Ну, не та девушка, но все же…

Женщина-чошнагир внесла на золотом блюде кебаб, пряно пахнущий тмином. Было ей, по-видимому, лет пятьдесят, но косынку она накрутила на себя игриво — набекрень. Увидев постные лица застенчивых молодых, пошутила:

— О повелитель, разве молодой муж не должен развлекать молодую жену? Ай, сколько интересного вы знаете… Говорят, прибыли послы из Самарканда. Какие это добрые вести принесли они с собой?

Запах шашлыка, отлично приготовленного из нежного джейраньего мяса, смешался с запахом тмина, когда чошнагир сняла крышку.

— Э, бегим, будьте и вы повеселее. Такая счастливая молодость дается раз в жизни. Надо пользоваться ею, бегим-джан, вот когда состаритесь, как я, сладко вспомните об этих днях!

И, посмеиваясь, играя бедрами, вышла из комнаты. Айша совсем потерялась.

— Отведайте, бегим, ну-ка! — Бабур протянул руку к блюду, но не взял мяса, ждал, пока возьмет жена.

— Нет, что вы… начинайте вы, — прошептала она.

— Ладно, вот беру. Давайте теперь вы… — И шашлык не развеселил их. Снова перешли к чаю.

— Бегим, вы еще не соскучились по родному городу?

Айша-бегим чуть смелее посмотрела в лицо Бабура:

— По Самарканду, да?.. Соскучилась.

— Если будет на то воля всевышнего, летом поедете в Самарканд.

— Хорошо бы… Но как же… я поеду одна?

— Нет, с помощью аллаха возьмем Самарканд и все переедем туда.

— Переедем? А кому останется Андижан?

— Пока мирзе Джахангиру, — ответил Бабур.

И сразу помрачнел.

Айша-бегим ничего не понимала, удивленно вздымала брови. Разве мало несчастий пережил мирза Бабур, пока отвоевывал Андижан? И вот те на: теперь добровольно хочет оставить Андижан.

— Хотя я соскучилась по Самарканду, — сказала Айша-бегим, — но предпочту мирную жизнь здесь, в вашем отчем доме!

Когда она вот так открыто стала говорить с ним, ее лицо показалось Бабуру привлекательным.

— Да, да, я и вас убедительно прошу, повелитель мой, — продолжала Айша-бегим, постепенно разгораясь, — вы много помучились, а Самарканд без боя не откроет ворота. Пожалейте себя. Не ходите в поход, прошу вас!

— Разве нынешнее наше положение достойно меня и вас?

— Почему вы так говорите? Ведь вы в своей стране, и здесь вы — повелитель.

Бабур иронически улыбнулся.

— Повелитель я только на словах, — сказал он и, вынув из-за пазухи сложенную вчетверо бумагу, протянул Айше-бегим.

Все последние месяцы Бабур ощущал острую необходимость доверить бумаге свои душевные переживания и почти каждый вечер писал стихи. На этом листке он записал одно четверостишие.

Айша-бегим расправила лист, пробежала глазами по строчкам:

Надежды на людей, прильнувших к трону, — нет!

Исчезли верности законы. Бедный свет!

Бабур, стань лучше захудалым беком.

Двух шахов под одной короной хуже нет!

— О повелитель, поздравляю вас с хорошим стихотворением!

— Благодарю… Но вы поняли меня?

— Поняла. Вас тяготит, что мирза Джахангир создал в Ахси второе государство, да? Единое раньше — раздвоилось.

— Бегим, не Джахангир тому виной. Джахангир еще ребенок. Ахмад Танбал, Али Дустбек, мятежный» сильные беки против меня.

Бабур начал рассказывать о своих сложных отношениях с Али Дустбеком. В прошлом году он, Бабур, лишился всего, она знает. Жил на юге, в Ура-Тюбе, у подножия Туркестанского хребта. И вдруг от Али Дустбека прискакал гонец (в то время Али Дустбек был правителем Маргелана и с Танбалом поссорился). «Если мирза Бабур простит мне вину, простит, что я открыл андижанские ворота этому псу Ахмаду Танбалу, то пускай он прибудет в Маргелан, я открою ворота ему», — так передал слова Дустбека гонец. Через два дня Бабур ночью прибыл в Маргелан. Али Дустбек сдержал слово. Бабур воспрянул. И вскоре с помощью же Дустбека овладел и Андижаном.

Великодушие за великодушие! Нет, Бабур решил проявить еще большее великодушие: назначил Али Дустбека на место Касымбека! Одного вознес, другого незаслуженно унизил.

И что же? Али Дустбек переманил на свою сторону большинство беков и вскоре оставил Бабуру лишь видимость власти. Касымбек же все это время оставался неразлучно при Бабуре. Однажды Касымбек привел доказательства нового сговора Али Дустбека с Ахмадом Танбалом. Сторонники Дустбека обвинили Касымбека в клевете, пригрозили, что Бабуру будет плохо, если будет плохо Дустбеку… А где-то рядом точит на него меч Ахмад Танбал, ищет повода, чтоб вторгнуться в Андижан. Найдется такой повод, и все враги, извне и изнутри, объединятся, что будет тогда? Бабур, стиснув зубы, вынужден терпеть козни Али Дустбека. Сил нет у него, мало сил, чтобы победить врагов.

— Али Дустбек и Ахмад Танбал, словно пауки, опутывают меня, — сказал Бабур Айше-бегим. — Хочу разорвать паутину, вырваться отсюда, иначе… станем пищей для пауков.

— Повелитель мой, и в Самарканде у вас не счесть врагов. Если вновь начнется война…

— В Самарканде и друзей наших немало.

— Посланник оттуда звал вас в столицу?

Этот разговор с посланцем из Самарканда должен был храниться в глубокой тайне.

Между самаркандскими беками и Султаном Али усилились разногласия. Беки во главе с Мазидом Тарханом со своими нукерами покинули город. Тысяча воинов с нетерпением ждет Бабура в Ургуте, тысяча воинов и готовые на все беки — сила нешуточная! Овладевший недавно Бухарой Шейбани-хан целится теперь на Самарканд. Если Бабур быстро не прибудет туда, Султан Али может сдать столицу Шейбани-хану. Наслышанные про кровожадность Шейбани люди готовы открыть городские ворота Бабуру.

Воспользоваться этим благоприятным для него поворотом в игре, устроенной судьбой?

— Посланец и вправду приглашал нас в Самарканд, — ответил Бабур Айше-бегим мало что говорящей фразой. — Но ведь Султан Али так просто престол не отдаст.

— Значит, снова война! Снова опасность!..

— Бегим, вершины высоких гор не бывают без снега, а жизнь настоящего джигита без опасностей.

— Повелитель рассказывал о паутине… Он уйдет на Самарканд, а мы? Мы останемся… в паутине?

— Если захотите, увезу вас с собой!

— На поле битвы?

Бабур покраснел: стрела легкой иронии попала в