Зеленая ветвь - Юрий Трусов

- Зачем вам слушать сенаторов, когда вас поддерживают народ, офицеры, солдаты, клефты! У вас есть на кого опереться! - возразил Метакса.

- Позвольте уточнить вашу мысль, граф! В каком смысле понимать: "У вас есть на кого опереться!"?

- Солдаты и офицеры поддержат вас!

- Боже упаси! Боже упаси! - перекрестился Каподистрия. - Я никогда не переступлю закона. Я против насилия, я не узурпатор!

- Я не собирался склонять вас, ваше превосходительство, к применению силы против герузии. Хотел только напомнить, что народ поддерживает вас. А если среди недругов народа есть сенаторы, то и против оных...

- Хорошо! Я принимаю ваши объяснения, граф. Но бороться с сенатором, несогласным со мной, я могу, лишь опираясь на права, предоставленные мне законом.

Президент смолк.

И все же Райкос решился продолжить его:

- А как в этом случае быть с незримыми путами, о которых вы изволили сказать? Неужели они неприкосновенны, ваше превосходительство?!

Каподистрия хитро прищурил близорукие глаза.

- Не ловите меня на слове... и не вводите в искушение. Я сказал вам, что уже стар. Я имел в виду не физическую старость, просто очень долго был на государственной работе. Сначала государственным секретарем Республики Семи Островов, затем министром иностранных дел Российской империи, а ныне президент. На государственных должностях я тружусь почти три десятка лет. За это время у меня выработались определенные взгляды, определенные принципы, убеждения и, если хотите, навыки. Кроме того, я давал присягу, нарушать которую, как представитель старинной ионической фамилии, считаю позорным... Я честный человек.

- Значит, ваши незримые пути - это условности?

- Да! Это - тысячи условностей, от которых после тридцати лет государственной службы нелегко избавиться...

Метакса и Райкос поднялись, чтобы удалиться, но президент задержал Николая Алексеевича.

- Мне нужно с вами кое о чем поговорить.

29. ИЧ-КАЛЕ

Как только граф Метакса покинул кабинет, президент поднялся из кресла и подошел к стене, где в дубовой раме висел план города и крепости Навпали.

- Я вижу, что вы, ваше превосходительство, хотите предложить мне новую должность, - сказал Райкос.

Президент рассмеялся:

- Почему вы так решили?

- Когда в прошлый раз вы сажали меня на губернаторское кресло, то, начиная разговор об этом, показали мне карту будущего губернаторства.

- В самом деле было так!

- И сейчас, наверное, тоже!

- Представьте... - смутился Иоанн Антонович.

- Вот видите, ваше превосходительство! Такова, видно, ваша метода.

- Да, это так, но только не моя метода. Отнюдь. Просто совпадение... Я собираюсь предложить вам командовать крепостью. Не просто крепостью, а ключом к сердцу Греции, к ее столице... Я хочу вручить вам этот ключ... Ич-Кале.

- Но достоин ли я сего ключа? Я буду скучать по моему губернаторству.

- Подождите: вот взгляните сюда. Город ограждает батарея, построенная как бы в три уступа.

Конец указки, которой вооружился президент, нашел на карте план крепости.

- Посмотрите, как отлично устроен последний бастион! Как удобно отсюда вести перекрестный огонь! Говоря о значимости новой должности, которую я вам предлагаю, мне хотелось подчеркнуть, как правительство высоко ценит вас. И еще одно: на этом посту нужен именно такой человек, как вы. Мы хотим вручить ключ от сердца Греции в верные руки...

- Я польщен, ваше превосходительство. Польщен, но...

"Черт возьми! - подумал он, теребя концы рыжих усов. - Черт возьми, кажется, я опять капитулирую перед президентом!"

Президент улыбнулся.

- Вы, Райкос, не сердитесь на меня, но вы порой наивны, как дитя. Большой ребенок. За это, может быть, я и ценю вас... Наступает самый ответственный момент. Войне за независимость нашего отечества приходит конец. Но война за республику только начинается. В кабинетах послов вынашиваются заговоры. Я уже говорил вам, что Греческой республике нужны верные, неподкупные люди. Когда вы вступите в новую должность?

- Разве это так срочно?

- Очень срочно. Вокруг республики ее недруги затягивают смертельную петлю.

- Тогда я готов хоть сейчас.

30. ДЕТИ

Высадка десантного отряда, вопреки мрачным прогнозам Иванко, прошла благополучно. Приморская деревушка со странным названием Зила, где ночью они сошли с солдатами на берег со шлюпок, казалась вымершей.

От разведчиков он узнал, что противника здесь нет... Среди десятка убогих, сложенных из хрупкого известняка домишек только в одном жили люди - старуха-турчанка с двумя малолетками-внучатами.

Дрожащая от страха бабка рассказала, что султанские воины ушли на север и уже более недели не появлялись.

Иванко повеселел. У него словно гора с плеч свалилась. Подумать только: завладеть без боя таким важным плацдармом! А он-то считал, что противник встретит их градом пуль.

Он посмотрел на темный силуэт шхуны, стоящей в полуверсте от деревушки. Подплыть ближе не позволяли мелководье и рифы.

Подошла Елена, дотронулась до его руки, сжимавшей обнаженную саблю.

- Спрячь в ножны. Она теперь не нужна.

- Хорошо, конечно, что так получилось. Прозевали нас османы... Иванко блеснул в темноте белыми зубами и лихо, по-казачьи, вогнал клинок в ножны.

И, хотя он знал, что скоро им предстоят тяжелые бои, на него снизошла спокойная уверенность. Ему снова вспомнилась беседа с турчанкой.

В этой деревеньке жили люди разных национальностей. Жили бедно, но в дружбе. Дочь старухи-турчанки вышла замуж за грека. Когда янычары пришли в деревню, они за это зарезали обоих. Остались сироты внучата. Янычары убили бы и их, если бы старуха не догадалась спрятать малышей.

Иванко рассказал Елене об услышанном.

- Они пропадут, если мы не возьмем их под свое покровительство.

- Но где же их приютить? Завтра нам предстоит поход.

- Будем их держать в обозе.

- А как посмотрят на это солдаты? Ты ведь знаешь - турки для них враги!

- Они не совсем турки. Их отец грек. Разве мы можем отказать им в милосердии? Они же дети! Я не приехал сюда воевать с детьми! Придется тебе оберегать их, не спускать глаз, чтобы их не обижали. Вот и пополнился наш отряд... На две детские души! - улыбаясь, заметил Иванко.

- Плохо ты посчитал, дружок, - рассмеялась Елена.

Иванко удивленно поднял брови.

- Уже стучится и третья душа. Он часто напоминает о себе. Особенно на море - во время качки. Видно, неравнодушен к морю. Будет моряком.

- Дай боже, - задумавшись, произнес Иванко. - Обзавелись мы детьми. Двух война подарила, а третий тоже под пулями зачат.

- Скажешь такое: под пулями! - всплеснула руками Елена. - Лучше подумай, как назовем приемных детей.

- Они уже давно названы: старший, чернявый, - Вака, а тот, что поменьше, - Савка.

- Вырастут, нашему Кондрату братьями будут, - мечтачельно проговорила Елена.

31. ПУТЬ К ПОБЕДЕ

Лишь на другой день к вечеру удалось узнать от разведчиков, где находится противник. Его обнаружили в двенадцати милях от деревушки Зилы.

Иванко стал готовиться к походу. Но случилось непредвиденное. Неожиданно для этих южных мест на рассвете вдруг подул холодный ветер, понеслись по небу черными волнами низкие тучи, хлынул ледяной дождь с градом и мокрым снегом. Дорога превратилась в вязкую глину. Ступишь шаг и ногу не вытянешь.

Чтобы не мучить весь отряд трудным походом, Иванко изменил план: основную часть войска оставил в Зиле, а сам с группой разведчиков отправился выяснять обстановку.

Несколько часов спустя разведчики добрались до большого селения. Здесь на окраине расположился лагерь турецкого войска. Видимо, противник еще не знал о высадке патриотов я не подозревал о нависшей над ним угрозе. Господствовала полная беспечность - в лагере не выставили даже караульных постов. Три полевые пушки с горками ядер и бочками пороха стояли без охраны.

Разведчики хотели было поджечь бочки с порохом и взорвать весь этот артиллерийский арсенал, но Иванко остановил их:

- Пушки нам еще пригодятся.

Он послал в Зилу двух разведчиков с приказом немедленно построиться войску в походную колонну и в полной боевой готовности, соблюдая тишину, двигаться к вражескому лагерю. Сам же остался в засаде наблюдать за противником.

Ждать пришлось долго. Отряд шел очень медленно по размокшим от дождя полям. Лишь поздно вечером Иванко, наконец, заметил в сумерках неясные фигуры приближающихся людей. В первом ряду, конечно же, шла Елена, хотя ей было строго-настрого приказано оставаться со старухой и детьми в обозе.

Операцию построили на внезапности. Отряд разделили на две штурмовые колонны, и они одновременно ворвались во вражеский лагерь.

Разбуженные выстрелами, турки срывались с теплых постелей, выбегали из палаток в гремящую темноту, где их встречали штыки и сабли...

...После штурмовой ночи Иванко весь день занимался административными делами - устраивал освобожденных из неволи пленников. Большинство из них были жители окрестных селений и деревушек - крестьяне и рыбаки, молодке женщины, девушки, подростки.