Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

приглушённое бормотание. Дирк уже начал обеспокоенно ёрзать в седле, подумывая, что пора сваливать, пока не сгустились сумерки, когда, наконец, демоноборец появился, отряхиваясь от травы и листвы. Амигасу он держал в руке, так что голову прикрывал лишь капюшон. Капитан поморщился при взгляде на неестественно бледную кожу, туго обтягивавшую череп. Носит же таких земля! И чем, если подумать, этот охотник отличался от стригоев, которых собирался прикончить?

— Куда делась обезьяна старика? — спросил демоноборец.

Дирк встретился взглядом с чёрными глазами Легионера, и его замутило. А он повидал в жизни всякого, от чего даже крепких мужиков трясло и выворачивало. Но эти лишённые белков буркала, словно стеклянные, да ещё окружённые ядовитым зелёным свечением… Капитан словно заглянул в глаза самой смерти! А это пострашнее вывалившихся внутренностей, раздробленных костей и крови.

Демоноборец повторил свой вопрос.

— Не знаю, — выдавил из себя Дирк, жалея, что остался, а не свалил, как велел Спиллиан.

— А куда братья Кройны дели сумку старика?

— Понятия не имею!

Капитан услышал свой голос и не узнал: он стал высоким и каким-то визгливым. Нет, с этим пора заканчивать!

— Мне пора возвращаться, — проговорил Дирк, пришпорив лошадь. — Скоро стемнеет. Советую и тебе вернуться в Годур прежде, чем сядет солнце.

— Спасибо за добрый совет, — тон охотника на нечисть показался капитану насмешливым. — Но я и ночь отлично ладим.

Стиснув зубы, Дирк погнал лошадь обратно по дороге. В небе пронзительно крикнул стервятник, ему ответил из чащобы уханьем филин. Да, день клонился к закату, и скоро, очень скоро должно было стемнеть. Сумерки сгущались быстро, порой заставая неосторожного путника посреди тракта, безо всякого убежища. Капитан ударил каблуками, шпоры впились в рыжие бока лошади, и та, обиженно всхрапнув, понеслась во весь опор.

Проводив его взглядом, Эл неторопливо подошёл к дереву, присел возле толстых корней, торчавших из земли наподобие застывших удавов, и стащил перчатки. Бледные пальцы прикоснулись к шишковатой потрескавшейся коре, прошлись по изгибам, оглаживая их. Ладони легли на основание ствола, прижались к дереву. Демоноборец прошептал короткое заклинание, и его руки окутало призрачное зеленоватое сияние.

Эл чувствовал пульсацию соков старого дуба, его дыхание, его жизнь. Но это не интересовало охотника. Важно было, что он ощущал эманацию мёртвой крови, которую всосали корни могучего дерева вместе с другими жидкостями, поступавшими в почву. Демоноборец вслушивался, всматривался и вчитывался в то, что хранила в себе кровь, которая служила почти идеальным источников информации о том, кому принадлежала. Эл отбросил эманации зверей, умерших неподалёку от дуба, а также пары мужчин и трёх женщин, проливших свою кровь на корни дерева шесть лет назад. Были другие следы, которые охотник отметал как лишние. Наконец, он нашёл эманацию прокажённого старика. Всего несколько капель, должно быть, упавшие из его носа, когда он боролся за свою жизнь. А может, братья Кройны вырубили его ударом по голове и бесчувственного запихнули в петлю. Как бы то ни было, кровь пролилась, и Эл чувствовал её. Она текла из болтавшегося на ветке старика, текла из него и после того, как бродяга переродился. Не умер, как большинство ошибочно полагает, говоря о вампирах и стригоях, а именно переродился. Далеко не каждый повешенный может стать ночным демоном — для этого он должен появиться на свет немного иным. Говоря другими словами, только человек, имеющий предрасположенность, превращается в упыря. Причём он вполне может прожить обычную жизнь, если ничто не спровоцирует трансформацию. Потому-то вампиров так мало. Куда меньше, чем гласят легенды и слухи. Но в данном случае обитателям Годура не повезло: к ним явился старик, родившийся с предрасположенностью, и братья Кройны повесили его у дороги, инициировав превращение безобидного бродяги в стригоя.

Глава 9

Поиск и чтение мёртвой крови заняло много времени, так что, когда Эл поднялся и вытер ладони о плащ, сумерки уже потеряли прозрачность и загустели. Становилось жарко и душно, как в парнике, воздух словно застыл. Но демоноборец ничего этого не чувствовал. Он направился к циклопарду, прислушиваясь к лесным шорохам, трескам и крикам. Натянув перчатки, Эл достал из седельной сумки чемоданчик, положил на колено, раскрыл и вытащил склянку с фосфоресцирующим порошком. Встряхнув её, он пробормотал заклинание Проявления, затем достал зубами пробку, высыпал на ладонь немного снадобья и сильно дунул на него, заставив взлететь и раствориться в воздухе. После этого демоноборец спрятал порошок назад и сотворил Знак Герма. Тотчас на земле возле дуба и особенно под веткой с болтавшейся верёвкой появились светящиеся зелёным точки — где одна, а где сразу несколько. Некоторые были больше, другие меньше, третьи и вовсе едва заметны.

Запрыгнул в седло, Эл направил своего шестилапого зверя в чащу — туда, куда уводили светящиеся на земле и траве капли крови, потерянные четыре месяца назад освободившимся от верёвки стригоем.

Да, Пустошь совсем не соответствовала своему названию. По крайней мере, не здесь, на востоке. Может быть, к западу всё изменится — туда держал путь демоноборец, словно дозором обходивший земли новых поселений. Новых — для него, видевшего старый мир. Деревья обступали так плотно, что циклопарду порой приходилось искать проход между могучими стволами. Кусты были густыми, трава — высокой и упругой. Мох покрывал камни целиком, а стволы — метров на пять от земли. И вокруг копошилась невидимая жизнь. Чащобу наполняли птицы, животные и насекомые. Пару раз Эл замечал горящие глаза хищников, следивших за ним из влажного мрака. Здесь, где природа цвела без вмешательства человека, заново отвоёвывая пространство у Пустоши, уже не было ультрафиолетовых лучей, хотя солнце ещё не совсем скрылось за горизонтом. А значит, в лесу наступил час стригоев.

Около оврага, заросшего папоротником, Демоноборец остановил циклопарда, слушавшегося не столько уздечку, сколько невысказанную волю своего хозяина, спешился и немного прошёлся, по колено утопая в разлапистых листьях. Наклонившись, поднял полуистлевшую верёвочную петлю. Несомненно, её выбросил стригой. Вернувшись к мутанту, Эл забрался в седло и поехал дальше, но спустя четверть часа он вдруг выпрямился и с силой втянул ноздрями спёртый воздух. Повернув голову влево, охотник направил туда своего шестилапого зверя. Стригой не мог уйти слишком уж далеко от дороги — его должен был застигнуть рассвет, и твари пришлось искать убежища. А, как известно, упыри редко кочуют и меняют свои пристанища. Обычно они остаются там, где осели после перерождения. Если, конечно, поблизости имеется источник пищи — то бишь, населённый пункт. Эл выехал в поле, окружённое лесом, но такое большое, что дальняя полоса деревьев едва виднелась на горизонте. Небо было совсем тёмным,