OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! У меня такой вопрос. Не секрет, что у каждого времени свое представление о будущем. Фантастика здесь – самый яркий пример. Никогда не спутать «будущее 50-х годов» и «будущее 80-х». (Пример: будущее ефремовской «Туманности» и, скажем, Павловской «Лунной радуги».) В вашем творчестве – будущее «Стажеров» с трудом втискивается уже в представления о будущем «Полдня», не говоря уж о «Жуке». Это, конечно, футорологическая проблема, но, как Вам кажется, можно ли для создания более достоверной картины будущего УЖЕ СЕЙЧАС писать на основе представлений, которые ПОЯВЯТСЯ (ИЛИ ДОЛЖНЫ ПОЯВИТЬСЯ) через 20-30 лет. То есть, попытаться примерить к себе психологию писателя-фантаста будущего, который будет писать о еще более отдаленном будущем. Это, конечно, слегка попахивает безумием и профанацией, но все же? Ведь Ваши герои «Полдня» и далее – это все те же шестидесятники! А интересно представить – какими будут в действительности люди будущего и как они будут представлять еще более отдаленное будущее? Конечно, можно сказать, что это «будущее в квадрате» будет неинтересно читателю сегодняшнему, так как его проблемы будут уж совсем «далеки от народа» – и все же? Вы в своем творчестве никогда не сталкивались с такой проблемой, а если сталкивались – как ее решали?

Владислав Выставной <[email protected]> Краснодар, Россия - 03/12/03 05:57:24 MSK

Меня «детализированное будущее» почти никогда (последние сорок лет – точно) не интересовало само по себе. Только – как «зеркало настоящего». Поэтому над проблемами, которые Вы здесь сформулировали, я не задумывался. Да, честно говоря, и не вижу в них особого смысла. Какое мне дело до того, как люди будущего представляют себе свое будущее?

«...шампанское просто изымается из ближайшего магазина, и за него (шампанское) надо во благовремение заплатить хрустящими. Подразумевается, что и со всеми прочими чудесами дела обстоят так же «материалистично»». Па-азвольте, уважаемый БН! Вы шутите? А как же бутерброды и кофе, что Привалов откушал? Или те же «кивринские» яблочки? Я понимаю, шампанское – тут случай с компенсацией простой. Да и булку, докторскую колбасу и кофе можно было «просто» из дома телепортировать. Но куда прикажете того здорового комара «возвращать»? Ну уж нет, тут Вы просто ошиблись: чудеса так чудеса.

Борис Варшавский NH, USA - 03/12/03 05:57:32 MSK

Конечно же, чудеса! Кто бы спорил? Но – из области математической магии. Нелинейная трансгрессия. Феномен Тарантоги. Энергетический изоморфизм. Асимметрические преобразования Киврина. Умклайдет-преобразования второго рода... Но при всем при том – неуклонное соблюдение первых трех законов термодинамики и очень осторожное использование четвертого. В частности, козлоподобный комар появился именно потому, что Привалов (по неопытности) забыл произвести инкуб-матрицирование и, как естественное следствие, напорол с масштабированием. С четвертым законом не шутят. По крайней мере, чайники, вроде Саши.

Уважаемый Борис Натанович! В конце романа Андрею Воронину было около тридцати, верно? Чем заполнял бы он «идеологическую пустоту» в сорок, в пятьдесят? Что бы говорил в пятьдесят Изя? Добавилось бы что-нибудь к сказанному о храме культуры?

Слава <[email protected]> Штуттгарт, Германия - 03/12/03 05:57:46 MSK

Так в этом же вся проблема! «Об том и кино.» Ну, Изя уехал бы в Израиль, и там жизнь его наполнилась бы новым смыслом. А вот что делать Воронину? Даже если бы он дотянул до Перестройки, он оказался бы слишком стар, чтобы активно строить новую Россию. Впрочем, когда человеку за 60, проблемы идеологии мало его беспокоят. Не до того. Нет проблемы «как жить», есть проблема «как выжить».

Кстати, о Лукьяненко. Читали ли Вы уже «Спектр»? Есть там такая незначительная деталь, благодаря которой я избавился от комплекса гастрономической неполноценности по отношению к нему: он обозвал эчпочмаки пельменями. Что Вы вообще думаете об обильных и изысканных гастрономических описаниях в романах Лукьяненко?

OK3 Самара, Россия - 03/12/03 05:58:07 MSK

Ничего не думаю. Я их не помню. Но я вообще человек, сам склонный к чревоугодию, а потому – заведомо – ничего плохого о таких описаниях думать не способен.

Уважаемый Борис Натанович! В данном цикле интервью Вы уже касались вопроса смертной казни и выразили своё отрицательное к ней отношение. Если возможно, я хотел бы задать ещё один вопрос на эту тему, напрямую вытекающий из Вашего предыдущего ответа. Если смертную казнь Вы считаете абсолютно неприемлемой, то какое тогда наказание, по Вашему мнению, приемлемо для негодяя, убившего ребёнка или надругавшегося над женщиной?

Максим Воршев <[email protected]> Москва, Россия - 03/12/03 05:58:22 MSK

Видите ли, я вообще не верю в осмысленность самого понятия «наказание». Наказание реализуется в одном-единственном случае: когда преступник осознал свою «гадскость» и возненавидел себя всей душой. Все остальное же не наказание, а просто разные виды мщения, – вполне бессмысленные, потому что мстим мы всегда не преступнику (преступник остался в прошлом, он уже и сам себя не помнит), а – как правило – жалкому, обгадившемуся со страху, дрожащему кусочку плоти, в котором ничего уже нет от того злобного клыкастого зверя, который некогда мучил, терзал и убивал. Наказывая, мы мстим не убийце-насильнику-хищнику, а совсем другому существу, вызывающему уже не ненависть, а жалость и омерзение. Поэтому не о наказании должна идти речь, а об изоляции от мира нормальных людей. Это особенно правильно и рационально, когда зверь в преступнике есть его психическая суть, способная утихнуть, затаиться, но никогда не исчезающая вовсе.

Приятного времени суток, Борис Натанович! Подозреваю, что Вы работаете в Интернете по ночам, тогда желаю Вам приятной ночи! Мне бы хотелось вот о чем спросить Вас. Предположим у человека действительно существует душа. (БВИ сейчас тяжко вздохнет, он с большим сомнением относится к нематериальной субстанции.) Будет ли иметь, по-вашему, в таком случае душу клонированный имярек, если он создание человеческих рук? Не уподобимся ли мы Создателю? Могли бы Вы предположить, что и человечество в свою очередь тоже продукт клонирования?

Ольга Саранск, Россия - 03/12/03 05:58:39 MSK

Почему бы и нет? Это не противоречило бы никаким законам природы. Что же касается «уподобления Создателю», то разве все существование, вся история человечества не есть совокупность попыток такого уподобления? И в этом смысле клонирование есть только один из частных случаев.

На мой прошлый, м.б., слишком длинный вопрос Вы не ответили. Попробую сформулировать его кратко. Правильно ли я понимаю, что Вашим сегодняшним идеалом является мир Хищных Вещей Века – либерально-потребительский рай? И не боитесь ли Вы, что на смену этому «раю» придет «рябь»?

Магид <[email protected]> Россия - 03/12/03 05:58:42 MSK

Нет, Вы понимаете совсем неправильно. Моим идеалом был всегда и остается вот уже 40 с лишним лет Мир Полудня. Мир ХВВ писался нами как АНТИУТОПИЯ, идеалом нашим, естественно, никогда не был, и только последние лет 20-25 мы поняли, что этот мир является НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫМ вариантом ближайшего будущего. Вариантом, малоприятным с нашей точки зрения, но и далеко не самым ужасным.

Борис Натанович, приходилось ли Вам с Аркадием Натановичем работать над двумя книгами параллельно? Или если Вы начинали писать крупную вещь, на другую Вы уже не переходили, пока первая не была закончена? Если Вам приходилось так работать, какие у Вас остались впечатления от подобного подхода?

Денис <[email protected]> Россия - 03/12/03 05:58:44 MSK

Мы не любили работать над двумя вещами одновременно – внимание рассеивается, исчезает ощущение сосредоточенности на ясной и определенной цели, ощущение очень важное и полезное. Но приходилось работать и над двумя. Например, параллельно с «Градом обреченным» писались и «Пикник», и «Малыш», и какие-то сценарии.

Уважаемый Борис Натанович, ответьте, пожалуйста, что Вы думаете по следующему поводу. Неоднократно писалось, что высшей задачей писателя является создание особенного мира, некой обособленной Вселенной, живущей по своим законам. Но по каким, собственно, признакам определяется наличие этой Вселенной? Можно сказать: великое произведение создает свою реальность. Ясно, что большинство произведений АБС («Улитка на склоне»), представляют собой целые миры, со своей топологией, философией и логикой. Но этого нельзя сказать о романах Толстого, например. Неужели единственным признаком мира, созданного воображением писателя, является субъективное ощущение?