Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Вечер, точнее ночь, подходил к концу, и нас, чтоб не сильно светить необычной для этого времени формой, в темноте снова посадили в машины и в сопровождении охраны вывезли в Усадьбу. Там смогли наконец-то отдохнуть после трудной ночи в специально отведенных покоях. Но отдых был недолгим, и уже после двенадцати пополудни следующего дня у нас началась серьезная работа по планированию основных мероприятий, оговоренных в договорах. Вернуться в наше время мы не могли — маяк снова отвезли под Вязьму в штаб окруженной группировки для передачи очередной порции так необходимых грузов и эвакуации многочисленных раненых, которые в прямом смысле слова замерзали в заснеженных лесах.

Согласно договору однозначно было решено, что без особой необходимости выходцы из будущего и люди, допущенные до тайны пришельцев, ни в коем случае больше в боевых действия участия принимать не должны. Основные области применения — это инструкторы в закрытых подготовительных центрах, инженеры в засекреченных конструкторских бюро. Что касается гражданских переселенцев, непосредственно не задействованных в первоочередных программах технологического и военного развития СССР, то для них будут выстроены закрытые городки с жесткой пропускной системой и обязательным контролем перемещений допущенных людей по территории страны. Причем это не было понижением в правах, а считалось особым статусом секретоносителей, никак не влияющим на свободу внутри городков. По нашим планам, такие поселки, которые предполагалось выстраивать по технологиям нашего мира, в будущем должны будут стать центрами развития научно-технического прогресса в стране и, так сказать, кузницей кадров.

Учитывая то, что большинство вопросов было проработано еще перед подписанием договоров, мое присутствие как руководителя тут уже фактически было и не нужно. Единственное, что требовалось решить, это окончательное решение ситуации с поселением наших современников в Антарктиде. Поэтому в Москву из Ленинграда заранее был вызван адмирал Кузнецов, и теперь он, после соответствующих объяснений должен был присутствовать на совещании. Адмирал, конечно, был в курсе относительно очень необычных событий в Севастополе, где прямо из воздуха появлялась боевая техника, из-под Борисполя странным образом были переброшены тысячи окруженных и в город потоком пошли боеприпасы, оружие, топливо. Естественно, такое, несмотря на усилия НКВД, не могло не укрыться от взора флотской разведки, и соответственно было доложено наркому ВМФ. Попытка поговорить с Берией на этот счет у него не увенчалась успехом, его достаточно жестко отшили, пояснив, что вопрос о секретных разработках государственного уровня не его ума дело. Поэтому Кузнецов оставался в счастливом неведении до нынешнего момента, получая крохи информации в виде выжимок из аналитических справок, подготовленных потомками.

Глава 5

Кортеж из четырех машин в сопровождении бронетранспортера охраны с трудом пробирался по дороге, кое-как очищенной от снега мимо небольшой деревеньки. К удивлению пассажиров, их уже четыре раза проверяли на всевозможных контрольно-пропускных пунктах и с каждым разом проверки были все жестче и жестче, и от внимательных взглядов не укрылись хорошо замаскированные позиции противотанковой и зенитной артиллерии, которая прикрывала эту богом забытую дорогу в Подмосковье.

Адмирал Кузнецов, вымотанный во время ночного перелета из окруженного Ленинграда, где инспектировал корабли Балтийского флота, сквозь накатывающуюся дрему, старался не упустить ни одной детали этой странной поездки.

Его вызвали срочно к Верховному, это не удивляло, такое бывало часто, война все-таки, но вот после того, как в приемной Поскребышев заставил подписать кучу дополнительных документов о неразглашении государственной тайны, он начал задумываться. Потом товарищ Сталин, выглядевший из-за усталости не очень здоровым, сообщил, что товарищи из НКВД отвезут адмирала на секретный объект, где предстоит серьезный разговор с некими высокопоставленными товарищами-иностранцами, которым требуется срочная помощь ВМФ СССР и при этом Кузнецов наконец-то получит ответы на некоторые вопросы.

Последняя оговорка насчет вопросов, высказанная с легкой усмешкой, насторожила и в некоторой степени даже заинтриговала адмирала. К его удивлению, он ехал не один. С ним в машине находился еще пехотный майор, которого к нему подсадили в самый последний момент товарищи в васильковых фуражках, и, судя по всему, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке и с интересом поглядывал по сторонам.

За окнами мимо проносились заснеженные поля, в небе частенько пролетали истребители, явно патрулирующие этот район, что тоже вызывало дополнительные вопросы. В машине вовсю работала печка, и с холода в тепле разморило и после бессонной ночи тянуло в сон, и, чтоб не отключиться, Кузнецов решил поговорить со своим спутником. Майор выглядел как настоящий фронтовик: настороженный, внимательный, оценивающий маршрут движения и периодически поглядывающий на небо — явно не раз бывал под бомбежками.

— Что, майор, только с передовой?

— Так точно, товарищ народный комиссар.

— В курсе, куда мы едем?

Ответом ему был несказанно удивленный взгляд майора, а сидящий на переднем сиденье лейтенант НКВД повернул голову, спокойно и уважительно сказал:

— Товарищ народный комиссар, вы и товарищ майор давали подписку, в которой было указано, что запрещается в любой форме обсуждать данную поезду и ее обстоятельства вне специально отведенных помещений. Постарайтесь соблюдать правила.

Кузнецова это не задело, а только еще больше заинтриговало. На фоне тяжелейшей обстановки на фронтах, когда немцы практически полностью уничтожили кадровую армию и остервенело рвутся к Москве, окружили Ленинград, где уже начались перебои с продуктами, происходят очень странные вещи, которые очень сильно прикрываются НКВД, и любая попытка что-то разузнать заканчивается окриком очередного носителя васильковой фуражки. А ведь есть о чем задуматься.

С самого начала войны из ведомства Берии стало приходить много интересной информации о немецком флоте, о минно-торпедном вооружении, о перспективных разработках, аналитические обзоры о возможных действиях противника на море, точные характеристики на всех видных германских высших офицеров. Чуть позже в Севастополе появился странный отряд ОСНАЗ НКВД в необычной пятнистой форме и началась какая-то чертовщина: неизвестно откуда стали появляться необычные танки, зенитные и артиллерийские установки, которые, управляемые хорошими специалистами, не раз давали противнику хорошего пинка. На самолеты авиации Черноморского флота прямо в осажденном городе ставилось какое-то необычное секретное оборудование, и они могли в темноте сбивать бомбардировщики противника с запредельных дистанций, используя самонаводящиеся ракеты. Ну, допустим, есть секретные разработки в области электроники и радиолокации, которые пока не разглашаются, тем более специалисты из разведотдела ЧФ однозначно говорили, что бронированные зенитные установки, называемые "Шилками", однозначно имеют радары, с помощью которых очень точно борются с немецкой авиацией на суше. Командующему флота было обидно, ведь основные потери в кораблях происходят как раз от авианалетов, а тут в ведомстве Берии уже есть не только опытные, а по всем показателям серийные образцы самоходных зенитных установок с радиолокационным наведением. Вот бы такие системы поставить хотя бы на эсминцы и на легкие крейсера, на которые легла основная нагрузка в эту войну, как бы смогли уменьшить потери и заставить немцев пореже нападать на советские корабли. А использование самонаводящихся ракет вообще открывало колоссальные перспективы по защите от налетов вражеской авиации, и если учесть наличие портативных систем телеуправления реактивных снарядов, то можно обстреливать с высокой точностью и корабли противника и наземные цели, но в НКВД все это засекретили, и сволочи используют только в своих нуждах, обделяя флот. Кузнецов пробовал поднимать этот вопрос, но Сталин как-то странно на это реагировал и всегда переводил разговор на другие темы и отговаривался, что все будет, но чуть позже.