Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники - Уилбур Смит

– Сонни! – Том вскочил было, но снова опустился в кресло. Дориан выглядел расстроенным. Сонни один из его лучших работников, когда трезв. Его уже с неделю не было видно в Хай-Уэлде, но все считали, что у него один из периодических запоев, после которых он всегда появлялся окруженный запахом дешевого бренди и еще более дешевых женщин, и раскаивался, извинялся и клялся могилой отца, что это больше не повторится.

– Да! – сказал Кайзер. – Вы его знаете. Он рассказывал нам любопытные подробности о передвижениях – ваших и других членов семьи. Он говорит, что в прошлом сентябре два ваших фургона, которые вел сын минхеера Дориана Кортни Мансур, отправились по прибрежной дороге на север. Я подтверждаю это, потому что сам повел за этими фургонами отряд моих людей. Теперь я знаю, что это было проделано, чтобы отвлечь мое внимание от других, более значительных событий. – Кайзер взглянул на Дориана. – Мне жаль, что такой прекрасный парень, как Мансур, был вовлечен в эту гнусность. Ему это тоже даром не пройдет.

Он сказал это небрежно, но угроза прозвучала вполне явственно.

Братья Кортни молчали. Том не смотрел на Сонни, опасаясь утратить самообладание и сорваться. Сонни был свободолюбив и, несмотря на свое поведение, пользовался уважением; Том считал, что в ответе за него.

Кайзер снова обратился к Тому.

– Этот человек также рассказал нам следующее: как только вы убедились, что два ваших ложных фургона сбили нас с толку и мои войска идут за ними, вы и мефрау Кортни на четырех тяжело груженных фургонах, с большим количеством лошадей и другого скота двинулись к реке Гариеп. Здесь вы в течение нескольких недель ждали, пока с гор к вам не спустились ваш сын Джеймс Кортни и беглая осужденная. Вы передали им фургоны и животных. Они ушли в дикую местность, а вы как ни в чем не бывало вернулись в колонию.

Кайзер откинулся в кресле и сложил руки на пряжке пояса. В комнате было тихо. Потом Сонни крикнул:

– Прости, Клиб! – Говорил он невнятно: губы были разбиты, покрыты полузажившими шрамами; во рту на месте выбитых зубов зияли черные дыры. – Я не хотел им говорить, но они били меня. Сказали, что убьют меня и займутся моими детьми.

– Это не твоя вина, Сонни. На твоем месте так поступил бы любой.

Кайзер улыбнулся и кивнул Тому.

– Вы великодушны, минхеер. Я бы не проявил такого понимания.

Вмешался губернатор ван де Виттен.

– Нельзя ли избавиться от этого негодяя, полковник? – раздраженно спросил он. – От него дурно пахнет, и он запачкал кровью и другими соками мой пол.

– Прошу прощения, ваше превосходительство. Он свое сделал.

По его кивку тюремщики в мундирах вытащили Сонни и закрыли за собой дверь.

– Если назначите залог, я заплачу его и увезу беднягу с собой в Хай-Уэлд, – сказал Том.

– Это предполагает, что вы двое возвратитесь в Хай-Уэлд, – заметил Кайзер. – Но увы, даже если бы это было так, я не позволил бы вам забрать ценного свидетеля. Он должен оставаться в крепостной тюрьме, пока ваш сын Джеймс и сбежавшая арестантка не предстанут перед судом губернатора. – Он расцепил пальцы и наклонился вперед. Улыбка исчезла с его лица, оно стало холодным и жестким, глаза свирепо сверкнули. – И пока не прояснится ваше собственное участие в этом деле.

– Вы арестуете нас? – спросил Том. – На основании неподтвержденного свидетельства готтентотского возчика? – Том взглянул на губернатора ван де Виттена. – Ваше превосходительство, согласно статье 152 Уголовного кодекса, утвержденного Советом в Амстердаме, раб или туземец не могут свидетельствовать против свободного бюргера колонии.

– Вы неправильно выбрали ремесло, минхеер. Ваши знания закона поразительны, – кивнул ван де Виттен. – Спасибо за напоминание о кодексе. – Он встал и, переступая ногами в черных чулках, прошел к одному из витражных окон. Сложил руки на груди и посмотрел на залив. – Я вижу, оба ваши корабля вернулись в порт.

Братья молчали. Ответ был не нужен. Из кабинета губернатора были хорошо видны оба стоявшие на якоре корабля Кортни. Они пришли в конвое два дня назад и еще не разгрузились. «Йоркская дева» и «Дар Аллаха» – прекрасные шхуны. Построены на верфи в Тринкомали по чертежам Тома. Быстрые и послушные, с мелкой осадкой и хорошо вооруженные, отлично подходящие для прибрежной торговли, способные заходить в устья и мелкие заливы опасного и враждебного побережья.

Сара родилась в Йорке, и Том один из кораблей назвал в ее честь. Дориан и Ясмини выбрали имя для своего корабля.

– Прибыльное плавание? – спросил ван де Виттен. – Так я по крайней мере слышал.

Том слегка улыбнулся.

– Мы благодарим Господа за то, что имеем, но были бы рады иметь немного больше.

Ван де Виттен с кислой улыбкой принял шутку и вернулся в свое кресло.

– Вы спрашиваете, арестованы ли вы. Ответ, минхеер Кортни, отрицательный. – Он покачал головой. – Вы столп нашего маленького сообщества, человек безупречной репутации, изобретательный и работящий. Вы платите налоги. Формально вы не вольный голландский бюргер, а гражданин другого государства. Однако вы заплатили за свой вид на жительство и имеете равные с бюргерами права. Мне и в голову бы не пришло арестовать вас.

По выражению лица Кайзера ясно было, что он задумался бы над такой возможностью.

– Благодарю вас, ваше превосходительство. – Том встал, и Дориан последовал его примеру. – Ваше доброе мнение очень много для нас значит.

– Прошу вас, господа. – Ван де Виттен вытянул руки, останавливая их. – Прежде чем вы уйдете, нужно обсудить некоторые незначительные затруднения.

Братья снова сели.

– Я просил бы вас и всех членов вашей семьи не покидать пределы колонии без моего личного позволения, пока дело не разрешится окончательно. Это относится и к вашему сыну Мансуру Кортни, который виновен в том, что сознательно увлек кавалерию ВОК на бесплодные поиски к северным границам колонии. – Он посмотрел на Дориана. – Я ясно выразился?

Дориан кивнул.

– Это все, ваше превосходительство? – спросил Том с преувеличенной вежливостью.

– Нет, минхеер. Вовсе нет. Я решил, что вы должны заплатить номинальную страховку, дабы я был уверен, что вы и члены вашей семьи не покинете пределы колонии.

– И каков залог?

Том напрягся в ожидании.

– Сто тысяч гульденов. – Губернатор обошел стол и налил в их бокалы со спиральными ножками мадеру цвета золота и меда. В комнате повисла тяжелая тишина. – Я учитываю, что вы, как иностранцы, могли не вполне понять меня. – Ван де Виттен вернулся на свое место. – Повторю. Я требую от вас залог в сто тысяч гульденов.