Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Вебера и скажите ему, что майор Франк настоятельно рекомендует немедленно обыскать подвал. Бегом марш!

Мгновение спустя шаги Франка послышались возле радиорубки. Флик ждала, прислушиваясь. Хлопнула дверь. Флик осторожно выглянула наружу. Франка нигде не было видно.

— Пошли! — сказала она Руби. Выйдя из радиорубки, они направились к главной двери.

— Что вы здесь делаете? — по-французски спросил капрал.

У Флик был готов ответ:

— Моя подруга Валери здесь новенькая, и когда не было света, она зашла не туда.

Капрал посмотрел на них с сомнением.

— Наверху все еще светло — как же она могла потеряться?

— Я очень извиняюсь, господин, — сказала Руби, — я думала, что мне нужно здесь убираться, и никто меня не остановил.

— Вообще-то мы сюда поставлены, чтобы их сюда не впускать, а не для того, чтобы не выпускать, — по-немецки сказал сержант. Засмеявшись, он махнул рукой — дескать, проходите.

Привязав узницу к стулу, Дитер отпустил повара, который сопровождал ее из кухни. Он взглянул на женщину, прикидывая, сколько времени ему понадобится. Одна агентка была арестована на улице возле шато, другая, если она, конечно, агентка, была схвачена на лестнице, когда она выходила из подвала. А вот как дела с остальными? Может, они пришли и ушли? Или где-то ждут, чтобы войти? Или они сейчас здесь, в здании? То, что он не знает, что происходит, сводило Дитера с ума. Тем не менее он уже приказал обыскать подвал, так что единственное, что он мог сейчас сделать, — это допросить узницу.

Дитер начал с традиционной пощечины — внезапной и деморализующей. Женщина ахнула от неожиданности и боли.

— Где ваши подруги? — спросил он.

Щека у женщины покраснела. Дитер следил за выражением ее лица, и то, что он увидел, привело его в полное недоумение.

Она казалась вполне счастливой.

— Вы находитесь в подвале шато, — сказал он. — Вот за этой дверью находится камера пыток. С другой стороны, за перегородкой — коммутационное оборудование. Мы находимся в конце туннеля — как говорят французы, на самом донышке. Если ваши подруги собираются взорвать здание, мы с вами наверняка умрем в этом помещении.

Выражение ее лица не изменилось.

Возможно, шато не взорвут, подумал Дитер. Но в чем тогда смысл этой операции?

— Вы немка, — сказал он. — Почему вы помогаете врагам своей страны?

Тут она наконец заговорила.

— Я вам скажу, — заявила она. Женщина говорила по-немецки с гамбургским акцентом. — Много лет назад у меня был любовник. Его звали Манфред. — Она отвела взгляд, вспоминая. — Ваши нацисты арестовали его и отправили в лагерь. Думаю, он там умер — я ничего больше о нем не слышала. — Она сглотнула. Дитер ждал. Через секунду она заговорила снова: — Когда они забрали его от меня, я поклялась, что отомщу, — и отомстила. — Она счастливо улыбнулась. — С вашим отвратительным режимом скоро будет покончено. И я помогла его уничтожить.

Здесь что-то было не так. По ее словам получалось, что дело уже было сделано. Кроме того, ведь свет опять включили. Неужели обесточивание здания уже сыграло свою роль? К тому же эта женщина не проявляет страха. Неужели она готова умереть?

— Почему арестовали вашего любовника?

— Они называли его извращенцем.

— В каком смысле?

— Он был гомосексуалист.

— Но он был вашим любовником?

— Да.

Дитер нахмурился, затем повнимательнее присмотрелся к женщине. Высокая и плечистая, под макияжем просматриваются мужской нос и подбородок…

— Вы мужчина? — с изумлением спросил он.

Она только кивнула.

В этот миг Дитера осенило ужасное подозрение.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросил он. — Вы пытаетесь меня задержать, чтобы ваши подруги могли уйти? Вы жертвуете своей жизнью ради успеха операции…

Его размышления прервал какой-то слабый звук, напоминающий сдавленный стон. Теперь, обратив на него внимание, Дитер понял, что уже слышал его два или три раза, но не обратил внимания. Звук как будто исходил из соседней комнаты.

Вскочив на ноги, Дитер направился в камеру пыток.

Он ожидал увидеть на столе еще одну агентку и был потрясен, увидев, что это не она. Он сразу понял, что там мужчина, но сначала не сообразил, кто это, так как лицо было деформировано — челюсть вывернута, зубы сломаны, щеки покрыты кровью и рвотой. Затем он узнал коренастую фигуру сержанта Беккера. Провода от электрического аппарата были у него во рту, и Дитер понял, что клемма закреплена там изоляционной лентой. Беккер был все еще жив — он дергался и издавал ужасный пронзительный звук. Дитер был потрясен.

Он быстро выключил аппарат. Беккер перестал дергаться. Взявшись за электрический провод, Дитер резко потянул его на себя. Клемма выскочила изо рта у Беккера, и Дитер швырнул ее на пол.

Он нагнулся над столом.

— Беккер! — позвал он. — Вы меня слышите? Что здесь произошло?

Ответа не последовало.

Вверху все было нормально. Флик и Руби быстро прошли между рядами телефонисток, которые что-то тихо шептали в наушники и вставляли штекеры в гнезда, соединяя важных персон в Берлине, Париже и Нормандии. Флик посмотрела на часы. Ровно через две минуты все эти соединения будут нарушены и военная машина развалится на части, оставив изолированные компоненты, неспособные работать вместе. «Ну, — думала Флик, — если только мы сможем выбраться наружу…»

Они вышли из здания безо всяких инцидентов. Через несколько секунд они будут на городской площади — все уже почти закончено. Но во внутреннем дворе они вдруг встретили Джелли, которая шла обратно.

— Где Грета? — спросила она.