Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Ублюдок, – фыркнул командир десантников, заставив своих людей расступиться. – Но все же он не побежал, хотя бы пытался сражаться с нами! – И, переходя на русский, с трудом подбирая слова, коверкая их до неузнаваемости, произнес, обращаясь к пленнику: – Ты знаешь, где находится Аркадий Самойлов? Он здесь? Знаешь, где точно? Отвечай быстро, и останешься жить!

Пленный прапорщик очень хотел жить, это желание, заменившее все прочее, явственно читалось в округлившихся от ужаса глазах. Он схватился за оружие, подчиняясь инстинкту, и еще не верил, что остался жив, что его не пристрелили на месте эти громилы, до зубов увешанные оружием.

– Самойлов здесь, в бункере, – торопливо, глотая слова, принялся говорить пленный, и нависший над ним майор одобряюще кивал каждому слову. – Это недалеко.

– Пойдешь с нами, покажешь самый короткий путь! Парни, приготовиться к бою! вперед!

Их пытались остановить еще несколько раз, но неизменно десантники прорывались вперед, оставлял за собой только трупы, не всегда, к сожалению, только вражеские. В бункере оказалось на удивление мало охраны, немного больше, чем ворвавшихся в него американских солдат, но на пути десантников с лязгом захлопывались массивные двери, и не один десяток минут уходил на то, чтобы вскрыть их направленными взрывами кумулятивных зарядов.

– Здесь, – пленный русский указал на очередную дверь, настоящий монолит, стальную плиту, перегородившую дальнейший путь. – Там Самойлов!

– Взорвите все к дьяволу, – в который уже раз за минувшие пару часов приказал майор, делая знак подрывникам. – Мы выковыряем его оттуда, во что бы то ни стало!

На то, чтобы установить заряды, предназначенные специально для разрушения таких преград – в арсенале десантников нашлись "игрушки" на все случаи жизни – ушла всего минута. Бойцы едва успели отступить, когда громыхнул взрыв, вдавливая тяжелую дверь внутрь, на устроивших за ней засаду русских. В проем тотчас полетели гранаты, все впереди заволокло пороховой гарью, затрещали выстрелы, и десантники ринулись вперед, вкладывая все силы в этот решающий броско.

– Смотреть в оба, не стрелять без разбора, – надрывался майор, следуя за своими людьми. – Самойлова брать живым!

Они оказались в каком-то зале, где за перевернутыми столами, поваленными на бок шкафами, грудой всякой мебели засело несколько русских солдат. Первыми оказавшиеся внутри двое десантников погибли мгновенно, приняв своими телами рой пуль, но те, кто шел следом, ответили шквальным огнем, заставляя врага искать укрытие.

– Дьявол, это же Самойлов! – Командир роты увидел, как два крепыша в камуфляже, которых прикрывал плечистый парень в обычном костюме, размахивавший компактным автоматом, на себе волокут куда-то главу русского правительства, кажется, потерявшего сознание. – Не стрелять! Прекратить огонь! Надеть противогазы! Газовые гранаты!

– Надеть противогазы, – эхом разнеслось по рядам парашютистов. – Выкурим этих гадов!

Пока противник соображал, что к чему, десантники успели натянуть маски противогазов, и под ноги русским полетело несколько гладких цилиндров, гранаты М7, начиненные слезоточивым газом. Зал начало затягивать плотным дымом, и майор, не дожидаясь, пока пройдут положенные двадцать секунд, минимально необходимое для образования эффективной концентрации газа время, нетерпеливо скомандовал:

– Пошли!!! Вперед!!!

Американские десантники, похожие в своем тяжелом снаряжении, в касках и противогазах на пришельцев из космоса, ворвались в зал, наполнившийся слезоточивым газом. Русские, наглотавшись аэрозоли CS, даже не сопротивлялись – защитники бункера падали на колени, сгибаясь в приступах тошноты, извергая обратно недавно съеденный завтрак, по их лицам градом катились слезы, и бойцы Восемьдесят второй дивизии просто обходили их, лишь иногда сбивая с ног пинками и ударами прикладов. Последний рубеж обороны врага был взломан почти без крови.

Сирена смолкла внезапно, будто чем-то вдруг подавившись, но долгожданная тишина так и не вернулась. В коридорах, связывавших воедино помещения подземно бункера, похожего на пчелиный улей или, точнее, на бетонный муравейник, загрохотали выстрелы, раздались отрывистые команды и крики боли. Подземелье наполнилось звуками боя, и когда в кабинет Самойлова влетел один из его телохранителей, сжимавший в правой руке компактный девятимиллиметровый пистолет-пулемет "Вереск", министр наверняка знал, что услышит в следующий миг:

– Они здесь, – выдохнул офицер Федеральной службы охраны, невидящим взглядом уставившись на главу Правительства. – Американцы уже внутри! Нужно немедленно уходить!

Аркадий Самойлов хотел встретить появление врага, как мужчина, как правитель великой державы, пусть эта власть и досталась ему не честно и лишь на несколько часов. Американцы должны были увидеть его гордым, уверенным, стоящим с высоко поднятой головой, но телохранители считали иначе, не принимая возражений своего принципала.

– Немедленно уходим, – решительно произнес телохранитель, позади которого в проеме двери возникли два солдата в полной экипировке, хмурившиеся из-под низко надвинутых касок и грозно сжимавшие свои "калашниковы". – В этом лабиринте янки будут плутать часами, дав нам приличную фору. Идемте, господин премьер-министр, скорее же!

Покинув стены кабинета, опостылевшего, но казавшегося таким безопасным, Самойлов, безвольно следовавший за своими охранниками, окунулся в многоголосие боя, неудержимо докатывавшегося сюда. Испуганным зверьком метался меж стен узких коридоров, под низкими сводами, опутанными "венами" труб и электрокабелей, свирепый лай автоматов, который порой заглушали взрывы гранат. Освещение, и без того тусклое, порой начинало мерцать, угрожая погаснуть в любой миг, погрузив бункер во тьму.

Сопровождаемый телохранителями министр оказался в просторном зале для заседаний, где несколько солдат торопливо возводили баррикаду из подручных средств, сваливая в кучу мебель. Просторный стол, за которым высшим лицам государства, укрывшимся в страшный час от всех опасностей в двух сотнях метров под поверхностью земли, предстояло принимать судьбоносные решения, превратился в бруствер, за которым устроился пулеметчик.

– Американцы, – закричал кто-то внезапно. – Огонь!

Разом "заговорили" несколько стволов, и Аркадий Самойлов видел, как двух человек, появившихся на пороге огромного помещения, сбило с ног свинцовой волной, буквально вжав в стену. Затрещали выстрелы, одиночные и короткие очереди, кто-то что-то кричал, в нос ударил кислый запах пороховой гари.

– Твою мать, они уже здесь, – телохранитель Самойлова выпустил короткую очередь из своего "Вереска" по дверному проему, удерживая одной рукой оружие, а второй вцепившись с в локоть самого министра, утягивая его прочь от боя: – Быстрее! Нужно спешить!

– Не могу… – задыхаясь, прохрипел Аркадий, буквально повиснув на плечах своих защитников. – Не могу! Подожди!

Министр понял, в какую ловушка загнал сам себя. Еще недавно идея укрыться в подземной цитадели казалась великолепной, но не сейчас. В бункер вело не так много входов, превосходное решение для обороняющихся, но они же были и выходами, и выходы эти оказались перекрыты прорвавшимся в убежище врагом.

Они были уже у самого выхода из зала, когда прозвучали слившиеся воедино хлопки, слишком странные для выстрелов или взрывов, а несколько секунд спустя глотку министра словно обожгло пламенем. Из глаз хлынули слезы, дыхание перехватило, и Самойлов затрясся в приступе кашля от которого, казалось, легкие должно вывернуть наизнанку.

– Слезоточивый газ, – точно так же кашляя, прохрипел телохранитель, вслепую паля из "Вереска" в колышущееся марево аэрозольного облака. – Противогазы! Надеть противогазы! А, черт!

Солдаты уже успели натянуть маски, полностью скрывшие их лица. Первый американец, появившийся из газовой завесы, нарвался на выпущенную в упор очередь, отлетев назад и сбив того, кто шел следом за ним. В ответ зазвучали выстрелы, один из солдат приглушенно вскрикнул, повалившись на пол, второй схватился за левое плечо, и Самойлов видел, как из-под пальцев его стекают струйки крови.

Оглохший от звуков пальбы, ослепший от газа, скручиваемый жгутом от приступов тошноты Аркадий Самойлов не видел, как погиб его телохранитель. Президентский охранник честно защищал нового главу государства, наугад стреляя короткими очередями, пока не опустел магазин его пистолета-пулемета, а в следующую секунду его грудь вспороли выпущенные в упор высокоскоростные пули калибра 5,56 миллиметра. Но всего этого Самойлов не видел, упав на пол, закрыв лицо ладонями, и оставаясь в такой позе до тех пор, пока чья-то сильная рука рывком не подняла его на ноги.

Сквозь слезы, градом катившиеся по щекам из-под воспаленных век министр видел насмешливые лица, европейские и непривычно темнокожие, настоящих негров и явных азиатов. Кто-то наводил на Аркадий Самойлова объектив фотокамеры своего "смартфона", весело перебрасываясь с товарищами репликами на английском – в эти секунды министр, вполне прилично владевший заокеанской речью, едва ли мог понять хоть слово.