Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

там столько подземных ходов, что можно в них войти, а выйти за многие дни пути, совсем в другом месте, — проговорил один из ловчих. — Если, конечно, знаешь дорогу. Заблудишься — там и сгинешь, во тьме и холодине.

— Да откуда им знать? — возразил другой.

— Так с ними же бьяры-проводники идут. Может, взялись их провести пещерами прямо в болотные земли?

Время шло. Беглые венды так и не появлялись.

— Спускаемся, — сердито приказал Каргай. — Сперва пойдем вон туда… — Он указал на широкий ручей в ущелье, шумевший на перекатах. — А затем полезем наверх, к пещерам. Задавим барсука в норе. Я не могу позволить ему уйти!

Склон был нехороший, глинистая земля скользила, а мелкие камни осыпались под копытами коней. Ловчие спускались медленно, проверяя каждый шаг. Это их и спасло.

На полпути к дну ущелья порыв ветра донес до слуха Каргая переливчатый нежный звук, напоминающий далекое пение флейты. Глава ловчих натянул поводья коня и с недоумением прислушался. Однако больше ничего подобного не доносилось. «Должно быть, показалось», — подумал Каргай.

Но только ловчие возобновили спуск, как под ногами у них задрожала земля. Теперь остановились все, вслушиваясь, всматриваясь, пытаясь понять, откуда исходит опасность.

А что опасность нарастала — сомнений уже не было…

В следующий миг со стороны Змеиного Языка долетел отдаленный рокот. Это напоминало грозу. Раскаты грома следовали один за другим, становясь все громче и ближе. К грохоту добавился низкий вой, скрежет, еле уловимый людским ухом визг… От низкого глухого гула завибрировали кости. Вокруг слышалось испуганное ржание коней — животные рвались, стараясь убежать обратно на гору.

Земля тряслась уже так сильно, что люди хватались за все, что попало, лишь бы удержаться на ногах. Сквозь грохот начали пробиваться звуки, похожие на отчаянные крики. Сперва Каргай подумал было, что это зовут на помощь погибающие в ледяных пещерах беглецы Варлыги. Но потом понял, что эти крики издают сами горы.

— Глядите, глядите! — вопили его люди, то ругаясь последними словами, то призывая богов. — Святое Солнце, что делается!

Горная вершина вдалеке раскололась надвое. Одна ее половина начала медленно проваливаться внутрь другой… А из разлома высунулась третья — ярко-голубая!

Грохот стоял такой, что никто даже себя не слышал. Чудо и ужас происходящего заставили людей оцепенеть. Казалось, проснулись древние боги и вступили в последнюю битву. Весь Змеиный Язык шевелился и менял очертания, будто ворочался во сне.

«Вот почему мохначи называют горы Ползучими! — стучало в висках у Каргая. — Будь я проклят, если та гора не ползет прямо к нам!»

Целый склон по ту сторону ущелья наклонился в сторону речки и с невообразимым грохотом рухнул, выплеснув откуда-то потоки черной, блестящей под мутным небом воды. Скалы, казавшиеся вечными, прямо на глазах ошеломленных людей превращались в грязное крошево и исчезали в этой воде. Теперь вместо заснеженного, поросшего редкими кустиками склона, по которому недавно лезли беглые венды, перед ловчими сверкала отвесная, как ножом отрезанная, ровная ярко-голубая стена. Под ней бесновались и кипели вырвавшиеся из подземелий воды.

Еще толчок, треск и грохот — голубой склон разом покрылся трещинами и начал медленно, торжественно распадаться. Сквозь трещины хлынула вода, устремляясь в ущелье…

«Нас сейчас смоет!» — сообразил Каргай. Оцепенение мгновенно пропало.

— Назад! — заорал он, дергая повод коня.

Ловчие, будто очнувшись, кинулись вверх по склону, скользя, спотыкаясь и падая. Земля тряслась, мимо катились камни, со скрипом падали деревья… Не помня себя, отряд Каргая выбрался на край ущелья и скучился поблизости от него на опушке леса. Никто не погиб, все успели выбраться. Прозрачная речушка, через которую они собирались переходить вброд, превратилась в полноводный, полный ледяной каши поток, кативший воды куда-то к югу, в обход Змеиного Языка.

Горы совершенно изменились. Ледяную стену, возникшую на месте плавного заснеженного склона, разрезало несколько ущелий. Из них рвались водопады, питавшие новую реку.

Каргай окинул взглядом ущелье. Конечно — ни следа Варлыги и его беглецов. Никто бы не уцелел в таком месиве.

Позади уже слышался смех. Люди переводили дыхание, садились на землю. Многие, в том числе сам Каргай, все никак не могли отвести взгляда от разрушенного склона и синеватых, будто светящихся изнутри скал.

— Все ж сбежали от нас бунтовщики, — с усмешкой заметил кто-то.

— Ну, им не позавидуешь, — ответил другой ловчий. — Что бы маханвир для них ни готовил, а этакая участь куда хуже. Их там небось размазало, как между жерновами…

— Только об одном жалею, — бросил главный ловчий, — не видал этого воочию! Отдохнули? Уходим! Пора возвращаться в столицу.

Глава 9

Быстрее смерти

Слуга-арсури внес в светлицу Аршалая большую глиняную корчагу, расписанную бьярскими колдовскими крапицами. Держа посудину на вытянутых руках и старательно отводя от нее взгляд, поставил на стол.

— Ты что, боишься мертвецов? — насмешливо глядя на слугу, спросил наместник. — За свою жизнь ты убил немало — тебе ли бояться?

— Тех, кого можно убить, я и не боюсь, — угрюмо отозвался приспешник. — Но мертвяк — он ведь уже мертвый! Не через день, так через год он из-за Кромки до своих убийц дотянется. Ему-то спешить некуда…

Наместник поморщился. Можно было бы напомнить об Исвархе, к которому возвращаются искры отлетевших душ. А кстати уж и о зубчатой линии вокруг горлышка корчаги, клыками преграждающей выход из-за Кромки у бьяров. Но доказывать что-то слуге?

— Ступай, — процедил он.

Слуга начал пятиться к двери, стараясь не поворачиваться спиной к зловещему горшку.

— Проваливай! — уже не сдерживаясь, крикнул наместник.

Когда дверь закрылась за подручным, Аршалай уронил серое лицо в ладони. В последние дни ему было плохо и жутко. Стоило лечь в постель и закрыть глаза, и перед наместником вновь появлялось лицо старого приятеля, искаженное болью и предчувствием смерти. То и дело ему казалось, что где-то поблизости слышится голос Данхара…

Часто ли вспоминал накх, как умер прежний наместник Бьярмы? Тогда ему, Аршалаю, чужая смерть была в новинку. Конечно, ему случалось выезжать в поле и пускать стрелы в бегущих оленей. Но чтобы живой человек, с которым Аршалай еще совсем недавно поднимал заздравный кубок, умер от его руки…

Прежний наместник желал лишь одного — пожить в свое удовольствие. При нем Майхор рос вширь и ввысь, все больше напоминая столицу, а не просто унылый острог среди северных лесов. Что же до «нелепой прихоти Тулума» — Великого Рва, — то наместник слал верховному жрецу сообщения, что готовится к работам, и просил денег. Небольшой котлован он все же выкопал, чтобы никто не уличил его в растрате.