Студент поневоле - Елена Товбаз

ПРАВИЛА ПОСВЯЩЕНИЯ:

Разрешается:

1. Сокращать путь, стирая часть написанного

2. Защищаться, писать карту и стирать препятствия.

3. Чинить препятствие однокурсникам, ловя их на соблазны

4. Помогать друг другу советом.

Запрещается:

1. Чинить препятствия однокурсникам путём нападения

2. Писать в чужом пергаменте.

3. Использовать чёрный карандаш.

И в чём тут фишка? Но разрешений больше, чем запретов, и это уже хорошо. И я перечитал ещё раз.

— Не понимаю, как я могу их использовать, чтобы выбраться.

Вдруг меня осенило.

— Послушай. Вот здесь лежат целых шесть студентов-написателей. Всё ж месяца два учились и кое-чему научились. Их бы совсем неучами в этот лабиринт, или что там у них, не выпустили. Давай я их верну и расспрошу.

— А ты запомнил, как они выглядели?

Ой, так, так! А ведь действительно, я не помнил никого кроме соломенноволосого, да и то сомневался в деталях. А это было чревато…

— А ты сам?

— Ещё чего! Я сильно не в форме. Я же говорил.

И почему оно всегда не в форме, в самый неподходящий момент? Да и в подходящий тоже.

— Норд, ну пожалуйста, ты же знаешь как мы от тебя зависим, — неожиданно попросил я.

— Как? Как ты меня назвал? — голос Зеркала задрожал.

— Норд… так называл тебя Линк.

Зеркало печально вздохнуло, а если бы у него были глаза и слезу бы смахнуло.

— Чудесные были времена, когда меня все звали Нордом… Ладно, кое-что можно сделать. Щёлкни по мне пальцем. Осторожно.

Я было обрадовался, а потом засомневался. Ведь тогда превратятся и остальные.

— Да, не без этого, — согласилось Зеркало. — Но будем надеяться, что всё обойдётся. В крайнем случае, превратим их снова. Я к тому времени немного отдохну. И не забывай, — последовательность превращений. Тебе нужно сделать ровно девять щелчков, чтобы очередь дошла и до них. Да, чуть не забыл — одиннадцать. Ты же не хочешь, чтобы студенты с криками разбежались при виде тебя в облике Принца Ночи.

Раз, два, три, четыре, пять…. Одиннадцать. Уф! Никогда не думал, что это так утомительно. Оказывается. Последовательность превращений. Надо запомнить.

В кругу разрушенных стен обалдело сидели шестеро студентов и, вертя головами, таращились — то на меня, то по сторонам. Первым опомнился светловолосый мальчишка. Он подскочил и бросился ко мне с расспросами:

— Что ты сделал? Как ты это сделал? Как мы выбрались из замка?..

И увидел Зеркало, которое не успело уменьшиться и стояло прислонённое к каменной плите. Глаза-черносливины вспыхнули, и он выпалил:

— Ты — «превращатель»?

Тут и остальные опомнились, и галдя обступили меня.

— Где мы?..

— А они как накинутся… жуть…

— Нас сразу скрутили…

— Страхолюдны…

— А пасти-то зубастые, кошмар!..

— И клыки…

— Он тащил меня по воздуху…

— И бросил…

— Где мы?..

— Тихо! — закричал я, затыкая уши. — Все по одному. Они замолчали.

— Да, — ответил я. — Умею превращать, немного. Учился на «превращателя». Так мы и спаслись из подвала замка-зверя.

Я заметил, что соломенноволосый смотрит на меня с уважением.

— Ты тоже был в подземелье?

— Я туда пришёл, превратившись в демона…

Не скоро мне удалось их успокоить. Наконец у меня получилось их усадить и устроить допрос самому.

— Кто мне скажет, что это за место, как мы здесь оказались и главное, — как отсюда выбраться?

— Я знаю, — хмуро ответил за всех светловолосый. — Это мистерия.

— Чего? — не понял я. Остальные переглянулись.

— Ну, это значит, — объяснял соломенноволосый, блестя глазами черносливинами. — Мистерия — это фантазма или фантастический выдуманный мир, которого не существует в реальности, но его можно написать, и тем самым заставить воплотиться в действительности. То есть, кто-то описал мистерию прямо в замке, используя вложение и замещение пространств, а именно — вкладывая воображаемую сущность в действительную реальность. Возможно таких мистерий несколько… Тогда плохо дело…

Он старался говорить солидно и басовито, а получалось — неровным ломающимся голоском. Но я и так сидел с открытым ртом, поскольку слышать подобные речи от двенадцатилетнего парнишки — первокурсника университета, это всё равно что встретить где-нибудь на улице малыша-первоклассника с учебником квантовой физики под мышкой… Как есть — местный вундеркинд.

— Значит всё ненастоящее? Иллюзия? — спросил кто-то из студентов. Соломенноволосый вздохнул.

— А вот и нет. Всё для нас реальней некуда и опасность нам грозит самая настоящая.

— Какие, однако, крутые нравы в УМе, — я покачал головой. — Я-то думал, что лабиринт, это просто испытание…

— Это и есть испытание. Но так не должно быть и всё намного хуже, — пояснил вундеркинд.

— Как это? — я нахмурился.

— Это не просто студенческая мистерия. Такое под силу только магистру экстра-класса. И никто не станет выделывать эдакое на простом Посвящении. Но, поганее всего… Кто-то использовал в процессе написания чёрный карандаш! — выпалил парнишка.

Я вспомнил последний пункт запретов, а студенты недоумённо переглянулись.

— Неужели никто не понял? Вы в свои пергаменты смотрели? Разверните и посмотрите.

Тут же зашуршали свитки и все разом ахнули. Развернул и я, и удивлённо сморгнул — пергамент был целиком чёрным.

— Кто-то написал нужный ему текст чёрным, — всхлипнул светловолосый. — Чёрный карандаш запрещён законом. Его ничто не берёт. Он не стираем. Я пытался, стёрка — стёрлась, — грустно закончил он.

— Выходит, мы в ловушке? — уточнил я.

Мальчик кивнул.

— Кому это выгодно?

Он пожал плечами.

— А если написать что-то сверху?

— Думаешь, я не пытался. Вопреки здравому смыслу. Ничего не получается. Ничего!

Надо было что-то делать. Ведь скоро эти твари прилетят за нами, когда поймут, что мы здесь. Они конечно тупые, но бежать нам некуда… Я с опаской поднял взгляд… Над замком возникло несколько чёрных точек. Они приближались так быстро, что я не успел ничего предпринять, а студенты растерянно смотрели на меня и на горизонт…

Вскоре, семь угольно-чёрных ворон с душераздирающим карканьем спикировали на развалины и уселись рядком на обломок арки…

— Полагаю, это гонцы, — констатировало Зеркало. — Не забудь о втором составе. Принцесса Сумерек, Принц Мрака. Ох, чувствую, зададут они нам жару. Думай, быстро.

Я и сам об этом знал. В задумчивости достал карандаши из кармана. Может ещё попытаться?.. И вдруг меня буквально подкинуло! Я с удивлением уставился на белый карандаш в своей маленькой «коллекции» карандашных огрызков. А что если… это выход? Белый — чёрный, чёрный — белый. А что если, белый закрашивает и нейтрализует чёрный? Так вот для чего нужен белый карандаш! Чёрный запрещён, и поэтому все забыли. Нет, я, естественно, не собирался рисовать баронетом, памятуя, что белый — это он. Мало ли какую жизненно важную часть тела я рискую у него исписать.