Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

в Туил и дежурил возле городской площади, ожидая когда появится заместитель королевского судьи. И вот, увидев приближающегося к зданию тюрьмы в сопровождении гвардейца, молодого человека, лоя бросился прочь из города, туда где его ждали кирмианка и пёс.

32

Лейтенант Свадо зашел в камеру с развороченной стеной, толкнул носком сапога камешек, потер затылок и проговорил:

— Вообще все это довольно странно.

— О чем это ты? — Тут же откликнулся судебный секретарь.

— Да обо всем. Господин судья вчера вечером приказал гвардейцам, дежурившим здесь, отправляться в казарму, мол, на сегодня их дежурство закончено, вроде как он сам зачем-то проведет здесь ночь. После этого его вдруг вызывают в Акануран, кто-то врывается в тюрьму и с нечеловеческой силой разламывает стены и двери камер, дикарка исчезает. — Лейтенант покосился на молодого человека и закончил: — Да и у вас синячище на пол-лица.

— Это тут совершенно ни при чем. Это мои личные дела, не имеющие к службе никакого отношения. — Касаш в очередной раз проклинал Мастона Лурга. Да уж, все выглядит просто непередаваемо правдоподобно.

— Хорошо, я ничего такого не имел в виду, просто все одно к одному как-то.

— В жизни всякое бывает, — глубокомысленно заявил молодой человек. Что еще он мог сказать?

— Знаете, господин секретарь, у меня есть одна мысль кто бы мог все это провернуть.

Касаш с надеждой поглядел на офицера.

— Очень интересно было бы послушать, — проговорил он старательно ровным голосом.

— Вы только поймите меня правильно, как и наш высокочтимый суд, я не сомневаюсь, что кирмианка заслужила казнь, но все же некоторым могло показаться по-другому. Вчера на площади я видел несколько людей не из нашего города.

Касаш почувствовал облегчение. Наконец-то недалекий лейтенант сам обо всём догадался и не нужно тыкать ему в лицо маленькой девочкой и её металлической собакой.

Лейтенант как бы в смущении откашлялся.

— Уверен вы слышали о Безликом Судье, Атане, Владыке Ильмара. Я думаю это его рук дело и его шайки.

Касаш оторопело застыл, уставившись на Свадо. Такого поворота он никак не ожидал. "Это ж надо, какой непроходимый тупица", удивился молодой человек и с тоской подумал о том что скорей всего ему придется провести в Туиле с такими как Свадо всю свою жизнь. Он припомнил как Мастон Лург частенько ворчал на этот город и высказывал желание уехать отсюда. "Судья абсолютно прав", подумал Касаш, тихонько вздохнув про себя.

— Вы же знаете у Ильмарского братства свои понятия о правосудии, они вполне могли счесть кирмианку невиновной, — между тем продолжал лейтенант, вдохновленный изумленным взглядом судебного секретаря, который он принял за восхищение. — Кроме того всем известно, что Атан способен превращаться в других людей. Теперь смотрите, к гвардейцам, дежурившим в тюрьме, приходит господин судья. Или вернее некто выглядящий точно так же как он.

Касаш уже глядел на лейтенанта с неподдельным интересом. Но не потому что хоть на секунду поверил в его бредовую историю, а поражаясь тому какую ахинею может нести взрослый, вполне вроде бы здравомыслящий человек.

— И отдает им не совсем вразумительный приказ. Мол, идите в казарму, а я сам здесь побуду до утра. Но гвардейцы, конечно, исполняют приказ. После этого к настоящему господину судье прибывает посыльный якобы от Верховного претора. — Тут лейтенанта осенило еще больше и он радостно продолжил. — А может даже не так, люди Атана убивают господина Мастона Лурга, прячут труп, а к вам приходит якобы посыльный с известием, что судья отбыл в Акануран. Посыльный был вам знаком?

— Д-да, вроде да, кажется кто-то из домашней прислуги господина судьи, — соврал Касаш.

— Вот, они значит и слугу подделали. Вы видите как все сходится.

— Любопытная версия, — удрученно произнес молодой человек, приходя к мысли что всё же придется тыкать лейтенанта носом в металлическую собаку, а заодно и в явные несуразности его глупой истории. Зачем надо было бы рыть ход сквозь стену и ломать двери камер, если ключи висят в шкафчике в соседней комнате. Допустим ильмарские братья не знали этого, но у них все равно бы наверно хватило ума проверить все комнаты здания. Да и с чего бы вдруг сработала ловушка в полу и зачем из погреба надо было выбираться сквозь стену, человек вполне мог вылезти обратно в комнату через отверстие в полу.

— Только я не понимаю, — немного растеряно проговорил Свадо, — зачем они пробивались к камерам из погреба под дежуркой. Могли бы ведь просто спуститься по лестнице с другой стороны.

— Да уж, странно, — вздохнул Касаш.

Они поднялись наверх и вышли на площадь, залитую нежным солнцем позднего утра.

Все двадцать гвардейцев, то есть весь судейский отряд, были уже здесь. Кроме них на площади томились в ожидании зрелища казни толпа горожан. Сама казнь должна была состояться за городом. Для столь ничтожных преступников как дикарка из Кирма виселиц не строили, а использовали определенное дерево на опушке леса. Но горожане хотели видеть все от начала до конца.

Гвардейцы стояли, прислонившись к стенам, или сидели на скамьях, несколько штук которых так и не убрали после вчерашнего суда, а просто сдвинули поближе к зданиям тюрьмы и мэрии.

Касаш с неудовольствием оглядел собравшихся на площади людей. Когда они с лейтенантом только входили в тюрьму здесь был только десяток гвардейцев, неужели они провели там так много времени.

— Лейтенант, уберите зевак отсюда, скажите им что заключенная сбежала и казни не будет, затем пошлите кого-нибудь за плотником, кузнецом и каменщиком, да и пусть…, — молодой человек внезапно замолчал, увидев кто появился из-за угла цирюльни на противоположной стороне площади.

В наступившей тишине, по утрамбованному грунту, мимо клумб, обложенных белыми камнями, к группе людей, замерших возле здания тюрьмы, шел огромный металлический пес.

Никто не произносил ни слова, казалось люди и дышать стали тише. Касаш ощутил как в его душе разрастается ледяной ком ужаса. Однако не смотря на то что он имел больше всех причин опасаться странного существа, именно он первым вышел из оцепенения. В мозгу лихорадочно билась мысль, что надо бежать, но усилием воли молодой человек заставил себя остаться на месте.

Ему было очень страшно, но к своему собственному удивлению, он тихо, немного дрожащим, но всё же внятным голосом сказал:

— Свадо, я хочу чтобы на площади никого кроме меня не осталось.

Лейтенант посмотрел на молодого человека и понял что тот до смерти испуган. Но кроме этого, на бледном лице судебного секретаря он прочитал нотку отчаянной решимости не двигаться с места, не смотря на весь страх бушующий