S-T-I-K-S. Паломник - Валерий Сопов (СИ) - Сопов Валерий

Впрочем, все эти досужие рассуждения не имели никакого прикладного смысла.

Неторопливые размышления Паломника «О главном» прервала шумная компания из шести человек, вломившаяся в бар. Похоже, группа дружинников, закончивших свое суточное дежурство на стене, решила традиционным образом отметить это событие, нажравшись до поросячьего визга. Что представлялось не слишком-то простой задачей. Поскольку организм иммунных, укрепленный живчиком, неплохо сопротивлялся алкогольному опьянению. Фактором, способствующим реализации этого намерения, служило то, что та же водка, как впрочем и другие крепкие спиртные напитки, в Дальнем, благодаря работе охотников за хабаром, стоила сущие копейки. Так что приняв на грудь бутылки по две сорокаградусной, удавалось дойти до нужной кондиции.

Появление дружинников стало этаким сигналом, по которому в бар толпой повалила публика. Так что Ковбою пришлось отложить свое высокоинтеллектуальное занятие с револьвером и заняться обслуживанием клиентов. Тут же, откуда-то из внутренних помещений трактира, вынырнули две фемины, в кокетливых передничках, внешним обликом и роскошными формами мало чем уступающие «цветам» из салона мадам Зи-Зи и включились в производственный процесс. При этом как бы не превосходя в профессионализме знаменитых баварских разносчиц пива. Паломник своими глазами не поверил, увидев как пышнотелая блондинка легко несет в руках одновременно десять литровых кружек пива.

— Не иначе как Дар Улья, — заподозрил инвалид.

Вскоре свободных мест в баре практически не осталось и за столик Паломника, расположенный в углу зала и рассчитанный на двоих, не спрашивая на то разрешения, подсела компашка из четырех человек.

Не понятно, как им удалось за такое короткое время дойти до кондиции, но пришлые были хорошо навеселе. Заводилой выступал тот самый Гоша, который подставил Паломника в первый день по прибытию в стаб, направив того в Допросную комнату и напрочь о нем забыв. Впрочем, пдставил он не только Паломника, но и самого себя. О чем свидетельствовал роскошный бланш под правым глазом дружинника.

— Похоже Малый выполнил свое обещание и устроил сеанс восстановления памяти у забывчивого подчиненного, отпинав того ногами, — сообразил инвалид, глядя на перекошенную физиономию своего оппонента. И теперь «оскорбленный и униженный» дружинник, судя по всему, решил восстановить поруганную честь. Для чего, в качестве свидетелей, пригласил своих корешей. Сам по себе Гоша представлял из себя этакого двадцатилетнего хлыща, сравнительно высокого роста, не меньше ста восьмидесяти, худощавого и физически развитого. Так что на первый взгляд производил вполне приличное впечатление. Это если не вглядываться в неприятное выражение лица и бегающие глазки. Не понятно, за какие заслуги его взяли в дружину. Все же эта работа считалась в стабе достаточно престижной.

Начал Гоша в классическом духе пацанчика на районе. Похоже, прибывание в Улье не слишком-то сказалось на его базовых установках, вскормленных и выпестованных первой сигаретой в подворотне, выкуренной еще в нежном девятилетнем возрасте, и многочисленными флаконами портвешки три семерки уконтрапупиными по ночам на лавочках местного детского садика.

Обращаясь вроде бы в никуда, но так, чтобы его могло слышать как можно большее число присутствующих в баре, он заявил: «Честным пацанам выпить не за что, а доходяга споранами разбрасывается».

А вслед за тем перешел от общего к частному, обращаясь уже непосредственно к Паломнику:

— говорят, ты моих лучших друзей обшмонал: Бурого и Резака. А ведь у твоего крестного передо мной должок остался в триста споранов. Так что по справедливости, этот должок теперь ложится на тебя.

— Правильно я говорю? — поинтересовался он у собутыльников. Те с дурацким гыканьем подтвердили эту, с их точки зрения, совершенно очевидную вещь. При этом в помещении бара установилась тишина, не сказать чтобы мертвая, но достаточная для того многочисленные посетители смогли насладиться представлением, под условным названием «Развести Лоха». А Гоша, между тем, продолжал наезжать:

— так что, как рассчитываться будешь, споранами или сразу натурой?

Последние слова вызвали одобрение у не слишком-то требовательной публики. И все замерли в ожидании реакции Паломника. Могло показаться, что лучшим способом уклониться от претензий мошенника, могло бы стать требование засвидетельствовать само существование долга через ментата. Инвалид ни на секунду не сомневался, что крестный ни в коем случае не стал бы брать в долг у подобного типа. Да и откуда у дружинника может быть такая сумма. Вот только, учитывая специфические отношения, сложившиеся между инвалидом и ментатом, делать этого не стоило. К тому же и публика, жаждущая хлеба и зрелищ, подобного поведения не одобрила бы.

И Паломник, сообразив, что миром этот скандал в любом случае не завершится, так что надо идти на обострение, полностью оправдал надежды зрителей.

— Нет, натурой это не ко мне. Я только по девочкам. У меня к этой вашей пидорасне душа не лежит. Ты лучше, если совсем невтерпеж, обратись к своим подружкам, — при этом Паломник кивнул на корешей Гоши. — Они завсегда помогут. И языками и каким другими местами. А что касается споранов, так «бог подаст».

Громкий хохот посетителей однозначно засвидетельствовал, что словесную часть поединка Паломник выиграл с разгромным счетом. На этом фоне продолжение словестные нападки со стороны Гоши выглядело бы неимоверной глупостью. К тому же ни он, ни его приятели, не сразу и сообразили, насколько глубоко их только что опустил Паломник. И что теперь тому же дружиннику всю жизнь не отмыться от намеков на нетрадиционную сексуальную ориентацию. Да и само пребывание в дружине станет под вопросом. Такое оскорбление, в присутствии доброй полусотни свидетелей, разве что кровью можно смыть.

Взбешенный Гоша вскочил из-за стола, выхватил откуда-то небольшой нож и попытался чиркнуть полосой отточенной стали по горлу Паломник. Жизнь инвалиду спас Ковбой. Пуля выпущенная из револьвера, не того, который SmithWesson, а второго, поменьше, весящего на поясе у бармена, выбила нож из руки Гоши и впечатала его в потолок трактира.

— Нихрена себе, — потрясенно отреагировал Паломник, разглядывая нож, торчащий из деревянной потолочной балки. — Это по какой же траектории должна лететь пуля, чтобы сотворить такое. Наверняка без Дара Улья не обошлось.

Глава двадцать вторая. Дуэль

— Только не у меня в салуне, — рыкнул Ковбой, характерным жестом киношных суперменов, крутанув револьвер на пальце. — Хотите выяснять отношения — мотайте на улицу. Иначе я вам всем быстро лишних дырок в голове понаделаю.

— Стало быть этот кабак называется салуном, — мельком отметил Паломник, не слишком-то понимая, стоит ли ему двигаться вслед за Гошей и компанией, которые в спешном порядке покидали заведение.

Более интересным выглядел вариант заказать у пышнотелой брюнетки еще пару пива.

Вот только Гоша, уже практически перешагнув порог на выход, резко обернулся и ткнув пальцем в сторону Паломника выкрикнул: «Дуэль. До смерти. Через два часа. На Арене». После чего вышел вон.

Эти слова дружинника не на шутку смутили инвалида. Во-первых, своей совершенной неуместностью в Улье. Подобное пафосное заявление даже в третьеразрядной любительской постановке, где-нибудь на Земле выглядело бы пошловато напыщенным. А уж в стиксе…Какая нахрен дуэль? Какая еще арена? И во-вторых, он заподозрил, что чего-то не понимает и надо срочно возвращаться в бордель, где кто-нибудь из цветов тут же разложит все по полочкам.

Впрочем идти в заведение мадам Зи-Зи не понадобилось. За стол Паломника присел невесть откуда нарисовавшийся Малыш и тяжело вздохнув начал разъяснять инвалиду магистральную линии партии, вернее Городского Совета.

В который раз подтвердились золотые слова, что все крупные современный состояния нажиты нечестным путем. И в качестве одного из способов обогащения, причем далеко не последнего в своей доходной части, граждане бессовестно эксплуатируют врожденную тягу всякого иммунного к нанесению ближнему своему многочисленных травм, вплоть до кончины последнего.