Ложе из роз - Кэтрин Стоун

Вдруг сверкающий уступ начал крошиться у нее под ногами, и она почувствовала, что падает, летит вниз, в бездну. Еще оставалась надежда, что ее неудержимое падение с горы закончится благополучно и она окажется на ложе из гибких виноградных лоз… Увы, виноградников больше не было. Она погружалась во мрак все стремительнее, все глубже…

Помогите!

Но никто не слышал ее криков – она была одна в своем бесконечном падении.

Кассандра проснулась вся в поту, задыхаясь и судорожно цепляясь за Чейза, державшего ее в объятиях.

Его губы нежно коснулись влажного виска.

– Кэсси, все в порядке, любовь моя. Это всего лишь скверный сон…

Однако ее кошмар не кончился; хуже того, все в нем было правдой.

Чейз прижимал ее к себе все крепче, все теснее – и чувствовал отчаянное биение ее испуганного, трепещущего сердца.

– Скажи мне, – настаивал он. – Что тебе приснилось?

– Чейз, это так страшно. Почему все мне кажется таким… ненадежным, неуловимым, таким хрупким?

– И таким совершенным! – Чейз улыбнулся. – Не волнуйся, малышка, это пустые страхи, и они скоро пройдут.

Совершенным – это слово отозвалось в Кассандре едва различимо.

– Да, совершенным. По крайней мере для меня. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал, и даже гораздо, гораздо больше. Но главное – это ты.

– Значит, ты счастлив?

Чейз нашел и нежно приподнял ее подбородок.

– Ты ведь тоже счастлива? А то, что было, – это просто ночной бред.

– Да, – прошептала она, – безумно счастлива.

Безумно счастлива и напугана до потери сознания.

В ту ночь она решила, что любой ценой сохранит свое счастье…

Но все изменилось. И то была целиком и полностью ее вина.

Ночь, подаренная им перед тем, как она покинула его, оказалась не похожа ни на одну из проведенных ими прежде: их любовные объятия становились то яростными, почти свирепыми, то нежными и отчаянными.

Когда Чейз проснулся на рассвете, испытанное им нежелание покидать их постель было гораздо более сильным, чем обычно; он как будто почувствовал, что под ним крылся страх.

– Поедем со мной, Кэсси, – предложил он, – встретишься с подругами как-нибудь в другой раз. Мы остановимся в «Фейрмаунте», в наших свадебных апартаментах, если удастся их заполучить. Мои дела в Сити, надеюсь, не затянутся надолго, и, возможно, мы сумеем кое-что купить к Рождеству. – Он улыбнулся.

– Я… Я не смогу. – Она выбрала этот день для того, чтобы исчезнуть из его жизни, именно потому, что Чейза не должно было быть до вечера. Ей вполне бы хватило этого времени, чтобы собраться. Если даже он будет звонить ей, его не удивит, что она не отвечает на телефонные звонки, – он ведь знает о ее планах провести день с Элинор и Джейн.

– Благодарю тебя.

– Ты здорова?

– Я прекрасно себя чувствую. Отправляйся, а то опоздаешь… Будь осторожен.

Чейз вернулся через час, как раз когда она закончила упаковывать вещи. Сумки с полным боевым снаряжением лежали на полу возле постели, где они любили друг друга, а на Кассандре вновь было ее черное обмундирование, предназначенное для путешествий. Окутанное колеблющимся туманом такси уже ждало ее.

В этом сером тумане ей почудилось нечто зловещее, как и во взгляде его темно-серых глаз.

– Чейз? Почему ты вернулся?

– Я здесь живу, Кассандра. Я полагал, что и ты здесь живешь тоже.

– Но…

– Ты предполагала, что я в Сан-Франциско. Что ж, я беспокоился о своей жене, такой хрупкой, такой уязвимой, и… я почувствовал, что ты лжешь мне. Похоже, я был прав.

– Я написала тебе письмо, – пробормотала Кассандра, как будто это объясняло все.

На самом деле ничего не было ясно. Даже в письме она не могла объяснить, почему оставляет его. Этот волшебник с серебристо-серыми глазами дал ей шанс прожить волшебную жизнь, но она подвела его.

– Оно там, в твоем офисе.

– Почему бы тебе не сказать мне, что в нем, прямо сейчас?

– Чейз, я должна уехать.

– Что-то не очень вразумительно. Может быть, скажешь почему?

Чейзу показалось, будто ему дали пощечину.

«Лжешь! – хотелось ему крикнуть, обрушив на нее всю свою ярость. – Ты наверняка лжешь мне!»

Но даже под его пронзительным взглядом Кассандра не дрогнула, и он почувствовал, что она не притворяется.

– Я знаю его?

– Нет, но… Черная Гора останется твоей, Чейз. Навсегда.

Он пожал плечами:

– Поступай как знаешь, Кассандра.

О! Чейз! Я не могу поступить как хотела бы!

– Я должна уехать.

– Позволь мне по крайней мере помочь отнести к машине твои сумки.

Ее пожитки не были тяжелыми – перышки, которыми она скрывала шрамы, полученные в жизненных битвах.

– Спасибо, но я и сама смогла бы.

Пристальный взгляд Чейза, устремленный на нее, как ей показалось, длился невероятно долго, и наконец – очень тихо – Чейз сказал:

– Черт бы тебя побрал, Кассандра!

Потом, пройдя через комнату, он взял ее сумки.

Глава 14

Черная Гора Суббота, десятое ноября

Полная любви и дружелюбия, Элинор приехала, нагруженная сандвичами, супом и другой снедью. То была просьба Чейза. Он сам готовил для Кассандры и пытался кормить ее, однако…

– Она дичится меня, Элинор. Хоуп приедет сегодня днем, но вы лучше разбираетесь в этих вещах.

Элинор различила в его тоне то самое тихое отчаяние, которое когда-то, много лет назад, звучало и в ее голосе: тогда ее любимого Эндрю у нее отнимала эта чертова болезнь Альцгеймера, и она не могла достучаться до него, несмотря на всю свою любовь и преданность.

– Не падайте духом, Чейз. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Комната, в которой теперь жила Кассандра, раньше предназначалась для гостей, а Чейз теперь спал на первом этаже, поблизости от нее, на случай, если ей что-нибудь понадобится.

Элинор застала Кассандру сидящей у огромного, от потолка до пола, французского окна. Она смотрела на пышные розы в хрустальной вазе и, по-видимому, зябла, потому что была закутана в несколько одеял.

– Тук-тук! – весело пропела Элинор, стараясь не замечать, насколько изможденной и усталой выглядела эта молодая женщина, к которой она когда-то привязалась всей душой. – Не вставайте ни в коем случае!

– О! Элинор! – одновременно смеясь и плача от неожиданности, прошептала Кассандра.

Эти слезы. То же случилось и когда в ее больничную палату вошла Хоуп. Они обе плакали тогда.

– Хоуп мне говорила, что ваши первые слова, обращенные к ней, были словами гордости и восхищения. И мы все гордимся вами, Кассандра…

– Право же, я этого не заслужила.

– Разве? А как же все эти академические награды?