Мамба и большой Куш - Алексей Птица

Постепенно спускалась ночь, сгущая тени и заставляя шуметь от ночного ветра кроны деревьев, под пологом которых я и остановился на отдых. М-да, самое время призвать Змееголового. Пожевав для пущего эффекта несколько трав и уставившись в темноту неподвижным взглядом, я принялся звать Змееголового. Проделывал я это и мысленно, и вслух, но, как ни старался, всё оказалось бесполезно, он так и не явился. Все призывы остались неуслышанными. Зло сплюнув и послав Ящера в известные дали, я устало прикрыл глаза и погрузился в чуткий сон.

Несколько раз за ночь мне пришлось просыпаться практически мгновенно и сразу же переходить в боевой режим, сжимая в руке то копьё, то саблю. Один раз ко мне в гости приходил леопард или кто-то другой из рода кошачьих, чьи глаза несколько раз сверкнули, отражённые в свете Луны. Посчитав добычу себе не по зубам, неизвестный зверь исчез.

В другой раз пожаловали гиены и пара змей, что решили забрести к деревьям, обоих пришлось отгонять с помощью копья. Человек в саванне довольно редкий гость, и гиены предпочли со мной не связываться, ну, а змеи, со змеями у меня быстрый разговор. Этих я просто поймал, сцедил яд в деревянную ёмкость и отпустил, а мог бы и позавтракать ими с утра. В остальном ночь прошла более-менее спокойно, наступило утро.

Проснувшись, я потянулся и, выпрямившись во весь рост, взглянул по сторонам. Куда ни посмотри, везде просторы и дали. Хочешь — иди, хочешь — стой, но дорог нет. Я слишком далеко забрёл в саванну. Наверное, другой бы давно заблудился, но я не первый раз путешествую по Африке, всё мне знакомо и привычно, и я даже настолько сжился с ней, что чувствую здесь себя, как дома. Могу, ориентируясь только по солнцу, найти нужное направление в любой местности.

Наметив себе дальнейший путь, я оседлал дромадера, нагрузил на него мешки со своими пожитками и, усевшись сверху, медленно направился в нужную сторону. Ближайшей моей целью было найти небольшое селение и остановиться в нём. Главное, чтобы там не имелось солдат этого царства.

Найти селение оказалось непростой задачей, но когда я увидел издалека прямоугольники возделанных полей, с редким вкраплением плодовых деревьев и банановой травы, то сразу повернул верблюда в ту сторону. Это случилось только на третий день, а утром четвёртого я уже мог издалека оценить селение.

Дни пути до селения не отличались разнообразием и прошли одинаково тревожно. Один раз пришлось отгонять довольно большую стаю гиен, которые приняли меня за лёгкую добычу. Даже пришлось использовать метательный нож, чтобы отбить их порыв. А дело происходило так.

Я остановился на ночь среди разбросанных небольших осколков скал. С наступлением темноты неподалеку я отчетливо услышал дикий хохот гиен, которые стаей вышли на ночную охоту. Похохотав, они растворились в ночи и какое-то время меня не беспокоили, но, видимо, охота получилась неудачной, либо слишком наглые особи попались. В общем, напасть гиены решили внезапно, полагая, что ни я, ни мой верблюд не будем готовы к их натиску. Однако, их ждал сюрприз.

Первым почувствовал опасность верблюд и, подняв дикий рёв, предупредил меня. Вскочив, я сразу схватился за копьё. Из темноты тут же выплыла целая стая гиен с алчно горящими глазами. Поистине жуткая картина, почище собаки Баскервилей, и в десять раз страшнее ее же.

Я очутился один на один с двумя десятками бешеных собак, то бишь, гиен. Окружив нас с верблюдом со всех сторон, они выжидали удобного момента, чтобы скопом наброситься на нас. Кстати, верблюд тоже готовился к обороне, конечно, как животное, но его копыта могли так ударить, что мало не покажется.

Взглянув на зловещие огоньки глаз хищников, я понял, что копьё тут не поможет и, откинув его, взял наизготовку саблю. Хищники медленно приближались, окружая добычу, вперёд выдвинулся вожак. Тьма сгустилась, в ушах зазвучал прощальный гимн, хотя не хотелось сдохнуть в зубах гиен, слишком уж позорная смерть.

Я усмехнулся, врёшь, Мамбу не возьмёшь! Эти мысли подстегнули ярость и гнев, и решение пришло в голову само собой. Просто впопыхах я упустил, что у меня есть большой метательный нож, и целая перевязь с более мелкими.

Метнувшись к мешку, я выхватил из него нож и, размахнувшись, швырнул что есть силы в вожака, который как раз собирался нападать. Широкий, с искусно загнутыми в разные стороны лезвиями, нож, безумно вращаясь в воздухе, ударил в вожака и, пробив грудь, отшвырнул его тело далеко в сторону.

Хриплые крики гиены словно подстегнули ярость всей стаи, и она бросилась вперёд, желая отомстить за вожака. Я успел швырнуть ещё один нож, свалив в прыжке следующего зверя, и закружился в битве, нанося удары саблей в разные стороны. Вот тут и сказалось её преимущество. Острая с обеих сторон, достаточной длины, она легко вспарывала шкуры и рассекала твёрдые черепа агрессивных животных. Взревел и верблюд, лягаясь во все стороны ногами. Одна из гиен неудачно прыгнула, и тут же мощный удар раздвоенным копытом пробил ей грудную клетку, отшвырнув далеко назад.

И через некоторое время атака гиен также внезапно закончилась, как и началась. Стая, потеряв пять или шесть особей, посчитала за лучшее скрыться в ночи. А мы стали зализывать раны, то бишь, промывать их лечебным взваром и менять место ночёвки. Вот как после таких событий не назвать своего дромадера боевым товарищем? Пусть он и не обучен, вполне обычный, зато молодой и не трус. Утром я решил дать своему верблюду имя, а то непорядок: путешествуем вместе, а у него даже клички нет. Особо задумываться я не стал и назвал его Арчи.

И вот сейчас мы стояли, наблюдая издалека за неизвестным селением, что смогли рассмотреть впереди в четыре глаза. Селение по размерам казалось довольно большим и выглядывало из-под крон деревьев типичными для данной местности конусообразными крышами. Вздохнув, я тронул поводья, и верблюд двинулся вперёд, неся меня в очередную неизвестность.

Моё прибытие заметили ещё издалека, из-за чего даже случился небольшой переполох. И к моменту, когда я въезжал в село, на его окраине уже собралось человек десять, среди которых выделялся местный старейшина и пятёрка воинов. Кажется, они ошиблись, спутав меня с посланцем из Аксума.

Приблизившись, я не стал слезать с верблюда, а свысока посмотрел на них, как на кусок дерьма. Старейшина — пожилой, но ещё крепкий мужчина, единственный кто оказался полностью одет в одежду, внимательно оглядел меня и сразу решил обратиться с волнующим его вопросом.

— Приветствуем тебя,