Пиастры, ром и черная метка! - Игорь Александрович Шенгальц

испанской Короны. Не требуйте ничего взамен, падишах сам даст вам все и даже больше. И вот тогда, когда вы добьетесь новых преференций для Короны, вы окажетесь на новом уровне. Понимаете, о чем я?..

Де Кардос взглянул на Максима совершенно другими глазами. С одной стороны в его взгляде явственно просматривалось возросшее уважение, но с другой, и это Максу не понравилось, он почувствовал со стороны испанца некое опасение… точнее, осторожность, которой прежде не наблюдалось. Словно бы в одночасье дружеские отношения окончились, и начались отношения деловые.

— Да вы сам дьявол! Просчитать события на столько шагов вперед… но вот что я вам отвечу — не знаю, правда ли то, что вы сейчас напророчили, но я верну бедную дочь несчастному отцу по собственной воле и безо всяких задних мыслей. Это долг каждого благородного человека! Что же касается ее стоимости, как части приза, я рассчитаюсь за нее сполна из собственной доли.

— Браво, дон Васко, — Макс негромко захлопал в ладоши, — иного я от вас и не ожидал. Что же касается капитана Шарпа…

— Что касается этого мерзавца, мы дождемся утра, когда он прибудет за ответом, и я ему откажу. Сожалею, но драться за приз с «Мазарини» мы не будем. Таково мое решение! Нам придется разделиться. Вы с частью команды вернетесь на бриге в Портобело, доложите обо всем де Мендосу и алькальде, потребуете или наймете подкрепление, и с большим числом людей вернетесь на этот остров, чтобы уничтожить пиратов и забрать золото с корабля. Если все проделать быстро, капитан Шарп не успеет никуда деться. Этим золотом мы рассчитаемся с де Мендосом и закроем долги.

— Вы же в то время?..

— Я со второй частью экипажа отправлюсь на шхуне в Индию, чтобы вернуть Фатиму ее отцу. Припасов нам хватит. Если провидение будет благосклонно, и погода не подведет, мы обогнем Африку с юга, сделаем стоянку на Мадагаскаре, чтобы пополнить припасы, а после достигнем берегов Индии.

— Это путешествие займет не один месяц.

— Пусть так, но я должен это сделать. И я сделаю!

Максим смотрел на него и думал. Вот сейчас этот благородный испанский аристократ, пусть и бедного рода, за мгновение, благодаря единственному короткому разговору с незнакомой девушкой, взял и поменял свою судьбу. И вовсе не ради будущих привилегий, а просто потому, что влюбился с первого взгляда. Смог бы он сам поступить подобным образом сейчас или в своем будущем, о котором он вспоминал все реже и реже? Ответа у Максима не имелось.

Тихий плеск волн за боротом и ночную тишину разорвали выстрелы, и сразу за ними — громкие крики и звон оружия. И тут же кто-то неистово начал долбить в корабельную рынду.

Максим и Васко вскочили на ноги. Ночь перестала быть томной.

Все было понятно без слов.

Очевидно, капитан Шарп не стал дожидаться утра и, под покровом темноты, подплыл со своими людьми на шлюпках к шхуне, чтобы вернуть утраченную собственность.

И тут же, в подтверждении этой догадки, в капитанскую каюту без стука ввалился юнга Бенито. Лоб его был слегка рассечен, кровь заливала глаза и капала на одежду. Он рукавом рубахи вытер лицо и прохрипел:

— На нас напали!

Глава 16

Максим выскочил из каюты первым. Не то, чтобы он так рвался в бой, просто в последнее время его сознание значительным образом перестроилось, и теперь выжиданию он предпочитал прямое действие. Ведь гораздо проще глядеть опасности в глаза, чем думать и гадать, сложится ли все нужным образом без его личного участия.

Следом за ним шел Васко де Кардос, последним следовал юнга, ранение у которого оказалось не смертельным. Юнга хотел драться, и никто не собирался запрещать ему это делать. Здесь взрослели рано.

Короткий коридор и сразу палуба, на которой уже полным ходом шла резня.

Было темно: лишь свет звезд, да пара кормовых фонарей освещали происходящее побоище. Задержавшись на пару мгновений, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, Макс вышел на палубу и тут же сходу разрядил оба пистолета в пиратов, бросившихся на него с саблями в руках. То ли расстояние было минимальным, то ли он за прошедшие дни поднаторел в обращении с оружием, но ни одна из пуль не прошла мимо, и два тела рухнули на доски палубы, не добежав пары шагов до цели.

Мимо уха просвистела еще одна пуля, и третий пират упал мертвым, — это Васко произвел свой выстрел из-за спины Макса.

Все, пистоли более не нужны — перезаряжать некогда, в дело пошли рапиры.

Но не успел Максим как следует оглядеться по сторонам, как в голову ему прилетел смачный удар, от которого он мгновенно поплыл, пошатнулся, и если бы Бенито не поднырнул ему сзади подмышку и не поддержал бы его, то, наверняка, Макс рухнул бы тут же поверх тел мертвецов.

Васко в этот момент уже рубился где-то справа и не видел произошедшего.

— Scheißschwuchtel, Arschloch*! — Ганс, судя по смачному немецкому мату, держал оборону левее. Да и вообще, в происходящей вокруг свалке сложно было что-то толком разобрать.

*(нем.) Сраный пидор, дырка в жопе!

Максиму повезло — пуля, которую он словил, прошла по касательной и на излете лишь слегка зацепила голову. Поэтому он повис безвольной куклой на плечах Бенито на долгую минуту, приходя в себя и потрясенно потряхивая головой.

Юнга сумел затащить его обратно в коридор и прислонил к переборке.

— Кабальеро! Вы живы? Сеньор!

— Что говоришь, мальчик? — Максим постепенно очухивался, вот только слова юнги слышались отдаленно, будто он сидел внутри бочки. — Я в порядке!

— Спасибо деве Марии и всем святым! — обрадовано воскликнул Бенито. — Я уж думал, вам конец…

— Не дождутся!

Максим окончательно оклемался и сделал шаг вперед. Вроде с координацией движений все в порядке, голова не кружится, руки и ноги слушаются. Рапира, которую он умудрился не выронить при ранении, удобно лежала в руке.

«Что же, — подумал Максим, — вроде, живой… еще повоюем!»

Вторая попытка выйти на палубу оказалась удачнее первой. В этот раз в него никто не стрелял и никто не мчался с саблей наперевес, хотя по всей палубе шла отчаянная рубка.

Пахло кровью и смертью.

Испанцы сцепились с англичанами всерьез. Никто не просил пощады, да и не думал, что противник окажет подобную милость. Нет, тут ранение или плен означало почти верную гибель — слишком уж обиделись люди Шарпа, да и ценным грузом никто не хотел делиться.

Вся эта комедия с визитом Бартоломью на борт