Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле - Йохен Ланг

ЛЕСС. Ваш друг и коллега Дитер Визлицени пишет об этом: "Сотрудники Эйхмана были приучены слепо исполнять приказы. Сопротивляться пытался, кроме меня, еще только оберштурмбаннфюрер Крумай в Венгрии. Сколько раз я ни пытался, но призывом к порядочности невозможно было побудить этих людей к пассивному саботажу или к промедлению. Личное влияние Эйхмана на этих, по большей части совершенно примитивных, людей было слишком велико".

ЭЙХМАН. Никакого сопротивления ни со стороны Визлицени, ни от Крумая я не замечал. Никоим образом.

ЛЕТОПИСЕЦ. Дитер Визлицени вступил в СС немного раньше, чем Эйхман, и продвигался по службе в СД быстрее, так как был более образован и, кроме того, мог быть полезен своими знаниями в области истории. Какое-то время он был начальником Эйхмана в еврейском отделе, но, по мнению последнего, Визлицени не был по-настоящему трудолюбив; когда его подчиненные занимались скучной канцелярской работой, он почитывал книги по истории. В то время дружба между обоими эсэсовскими фюрерами была настолько тесной, что Визлицени стал крестным отцом Дитера, сына Эйхмана. Но после того как в гонке за новыми званиями бывший старший по рангу Визлицени отстал от своих сотрудников и руководство отделом перешло в конце концов к Эйхману, Визлицени почувствовал себя обойденным. Он злился - но только втайне. Эйхман утверждает, что ходатайство о повышении его друга в звании Гиммлер отклонил, потому что тот не был женат. Чтобы не быть постоянно на глазах у нового начальника отдела, Визлицени ушел во "внешнюю службу" - советником по еврейским делам при словацком правительстве в Братиславе. Депортацию евреев из этого марионеточного государства организовал он. А после того как был отозван с этой должности, занимался отправкой эшелонов с греческими евреями в Освенцим. После войны Визлицени был арестован западными союзниками и давал показания Международному Военному трибуналу в Нюрнберге. Затем Чехословакия потребовала его выдачи, и его судили в Братиславе. Он был приговорен к смерти и казнен.

ЭЙХМАН. Если Визлицени пишет в своих показаниях: "На основании моего личного опыта, еще раз утверждаю, что личное участие Эйхмана в сокращении численности европейского еврейства, в нанесении ему колоссального ущерба было решающим и что он, несмотря на то, что действовал по приказам Гитлера и Гиммлера, должен нести за это полную ответственность, потому что возможности обойти приказ Гитлера были", - то я могу сказать об этом, что уклоняться от выполнения приказа не разрешается.

ЛЕСС. Вы говорили: "ответственность за приказы...".

ЭЙХМАН. Я, вероятно, ответствен за то, что я... за дела, исполнять которые я был обязан согласно приказу. Я с самого начала сказал, господин капитан, что я от этого никак не пытаюсь устраниться. Этого я ведь и не могу. Но с другой стороны, я отказываюсь отвечать за то, о чем не получал приказов и чем не занимался. Я принадлежу к людям, которые не говорили в 1945 г. и не говорят сегодня "Я всегда был против!..", надеясь с помощью таких - позвольте сказать, дешевых - заявлений выпутаться из петли. Это было бы неправдой.

ЧАСТЬ 5

Иерусалим.Эйхман в суде

ЛЕСС. Можете сказать мне точно, с какого по какое время вы были в Венгрии?

ЭЙХМАН. Да. С 19 марта 1944 г. У меня был день рождения, поэтому я знаю дату точно. Я пересек границу 19 марта. И в сочельник на Рождество 1944 г. в половине четвертого уехал из Будапешта на Запад.

ЛЕСС. До прибытия вашей оперативной группы, "зондеркоманды", венгерское правительство депортировало евреев?

ЭЙХМАН. Не думаю, нет, не думаю.

ЛЕСС. Вы упоминали однажды, что в начале 1944 г. строили лагерь вблизи Берлина. Это было в Вульхайде?

ЭЙХМАН. Я этого названия уже совсем не помню. Это было восточнее Берлина, километров 70 или 80. Там была только железнодорожная станция, может быть, еще несколько домов вокруг нее. Вообще, ничего. Там поставили, наверное, с десяток или, скажем, дюжину больших бараков. Постоянные бомбардировки уже не позволяли серьезно работать в столице. Это понял в конце концов и мой шеф и, наверное, сказал мне: "Чего эти парни тут рассиживаются, пусть займутся делом!" Так я получил под новый 44-й год приказ соорудить барачный городок - как бы "запасные позиции" для IV управления, для гестапо. Я велел доставить туда из Терезиенштадта архитекторов, техников и рабочих. Когда почти всё уже было готово, в марте 44-го приезжает Мюллер с инспекцией, осматривает работу и говорит, что по приказу рейхсфюрера - Гиммлера, значит, - мне надо убираться отсюда в Венгрию и в качестве уполномоченного от командующего полицией безопасности и СД брать там в свои руки отправку евреев, чтобы навести в этом деле порядок. Я поехал в Маутхаузен, в концентрационный лагерь, где собирались участники операции в Венгрии, которая держалась в секрете, потому что все такие дела в Главном управлении имперской безопасности шли под грифом "государственная тайна". В Маутхаузене нас разместили в изолированной части концлагеря. Каждый день приезжало все больше людей - полицейские чиновники, сотрудники полиции безопасности; пришли автомашины, штук 160 или 180. Примерно через неделю все было готово. И поскольку у меня и у Крумая было самое высокое звание, а именно оберштурмбаннфюрер, что соответствует подполковнику, было приказано так: Крумай выезжает с передовым отрядом, примерно 30 автомашин, а через 25 часов надо трогаться мне с остальными примерно 140 машинами. Моя колонна шла вслед за первой танковой дивизией. В Будапеште группа была расформирована. Мне дали комнату в гостинице, где я прожил несколько дней.

ЛЕТОПИСЕЦ. То, о чем Эйхман рассказывает чуть ли не вскользь, происходило в ходе захвата немцами власти в Венгрии. Весной 1944 г. весь юго-восток Европы в основном, если не считать партизанских районов, находился еще в руках Гитлера. Венгрия, союзник Германии в войне против Советского Союза, сохраняла до этого времени какую-то независимость по отношению к доктринам национал-социализма. Во главе государства в течение более четырех десятков лет находился в качестве регента 75-летний Миклош Хорти, адмирал флота времен Габсбургской империи. Гитлеру приходилось считаться с ним, несмотря на то, что в течение многих лет Хорти отказывался следовать радикальному антисемитизму национал-социалистов. В начале 1944 г. в Венгрии жили около 800 000 евреев. Там было уже тревожно, но жизни этих людей еще ничто не угрожало. Со всех остальных территорий, находившихся под властью Германии, Эйхман и его команда из отдела IVВ 4уже отправили евреев в концлагеря и газовые камеры. Поскольку их работа, по-видимому, заканчивалась, Эйхман и получил задание соорудить в бранденбургских лесах запасную резиденцию гестапо. Но как только Гитлер понял, что военные поражения могут побудить Венгрию выйти из союза с Германией, как это сделало год назад правительство Бадолъо в Италии, он 12 марта приказал ввести в действие "план Маргарита" - оккупировать Венгрию. Теперь специалист по еврейскому вопросу Эйхман понадобился снова. И поскольку можно было опасаться, что во время предстоящего наступления Красной Армии венгерские евреи могут нарушить безопасность немецкого тыла, их истребление надлежало ускорить. До этого времени Эйхман всегда руководил своим аппаратом из берлинской канцелярии, на этот раз он был послан командовать операцией на месте. В Венгрии он пробыл, если учесть и перерывы по вызовам к начальству, всего несколько месяцев. И за это время отправил из Венгрии на смерть более 400.000 евреев. По его собственной оценке - 450.000.

ЭЙХМАН. Венгерское правительство было ведь свергнуто при вторжении. А Визлицени и раньше нередко приезжал в Венгрию из Словакии. Во всяком случае, он был знаком с Ласло Эндре и Ласло Бать, которые стали статс-секретарями министерства внутренних дел. И в непринужденной беседе за стаканом венгерского вина я сообщил им, что Гиммлер отдал приказ немецкой полиции и что он будет рад, если венгерских евреев эвакуируют с востока на запад и отправят в Освенцим. Затем я объяснил им, чего хочет рейхсфюрер: предельный возраст 60 лет, не надо нетрудоспособных мужчин, нетрудоспособных женщин и детей; питание на два дня, жестокого обращения по возможности избегать. Венгерская полиция и провела в Будапеште эти мероприятия с евреями. В гетто было в то время просторно. У венгров не было того, что происходило в генерал-губернаторстве, - этой тесноты, скученности. Но конечно, появились те же наспех сколоченные бараки. Доктору Эндре пришлось договариваться с венгерской жандармерией, потому что там возникли разногласия - они хотели брать всех подряд, без ограничения возраста. К командованию венгерской жандармерии был прикомандирован в качестве наблюдателя от германской полиции безопасности один из моих людей; его задачей было следить, чтобы директивы соблюдались.