S-T-I-K-S. Человек с котом - Артем Каменистый

– Не сказал бы, почти деревня. А может, только кусок от него приносит, не знаю точно. Киша знал? Вроде земляк твой, из похожих мест прилетел.

– Не знал, но слышал.

– Его как раз там кончили, прямо на трассе. И шестерых ребят вместе с ним завалили.

– Элита?

– Нет, муры. Мы быстро добрались, твари еще не успели все растащить. Видно было, что много чего вырезано, да и по рации крикнуть пару слов успели.

– Далековато для муров, – заметил Карат. – Я думал, что они только на Внешке действуют.

– Этих уродов не поймешь, в любом месте нарваться можно. Для них главное – возить с собой специальные термосы для вырезанной требухи, подпорченный товар внешники не возьмут. С такими можно далеко забираться, вот и пользуются.

– Мы раз в стабе приняли залетного мура, – сказал Басмач.

– Это как?

– Да он в списке был. Тупой на всю голову, думал, что никто не узнает. Ментат с ходу его срисовал, прямо на улице, с первого взгляда. Забегает в бар, скалится радостно и орет: «Ребята, кончайте бухать, там мур!»

– И что?

– Ну, бухать мы сразу завязали.

– Да ты дальше говори, мать твою.

– Дальше все нормально было. Пока местные безопасники набежали, от него только говорящая голова осталась. Оторвались на нем за все их дела.

– С ними так и надо, но это вы зря, живой он мог рассказать о других. Думать надо, мать вашу.

– Так я же не сказал, что убили. Говорю же – говорящая голова. Для начала причиндалы ему отчекрыжили, чтобы на допросе пел потоньше, потом ноги переломали, ну а после руки. Только голову трогать не стали, ему же ею разговаривать.

– Да понял я, в конце только голова целой и осталась. Тоже вариант, но все равно зря, безопасники с ним бы сделали то же самое, но с пользой для дела. Я раз в рейде был, мы базу муров накрывали.

– Накрыли?

– Да там не было никого. Только ферма и баб с десяток при паре охранников. Оба нарики конченые, сами себя не помнили, даже резать таких противно.

– Мне не противно.

– Да конченые, что один, что второй. Я ему перо в глаз сую, а он хохочет, как последний дебил, и остановиться не может. Обдолбанный по самую макушку, мозгов уже вообще нет. Животное, мать его.

– Ферма? – не понял Карат.

– Обычное дело у этих сучар. Наловят новичков и держат за оградой. Жрать и пить дают, живчик, само собой. Отрезают яйца, одну почку могут вырезать, кровь время от времени понемногу спускают. На иммунных новое вырастает, они опять повторяют. Называется сбор урожая. Вот такой, мать их, колхоз получается.

Карата замутило от представившейся картины.

– И долго так держать можно?

– Нет, Улей не любит, когда кто-то сидит на месте безвылазно. Фермы эти переносить надо, людей выгуливать, и все равно регенерация падает быстро, прибыль почти в ноль уходит. Таких отправляют на полную разборку, от новеньких проку больше. Может, и жаль, ведь не будь такого, внешники могли бы жить с одних только ферм. Сидели бы тихо на своих базах и не лезли никуда.

– А если бы сам на такую ферму попал?

– Вот это согласен, вот это не тот вариант, который мне по вкусу.

– А вы всегда так?

– Ты о чем сейчас?

– Всегда болтаете без умолку на операциях?

– Твою мать, это что, наезд? – ухмыльнулся Хан.

– Просто вопрос.

– Мы тебе не батальон элитных войск, нам рты не зашивают.

– Не в уставе дело, просто обстановка нервная.

– А это у нас тоже нервное. Недержание языка называется. Ты же вроде опыт боевой имеешь, разве не сталкивался?

– Под минометами мне и анекдоты рассказывали, и фотографии жены показывали.

– Мне тоже. Причем жена была такая, что лучше под минометами сидеть, чем с такой коровой под одной крышей. А что за война?

– Четвертая Черноморская, – сам не зная зачем, соврал Карат, вспомнив первый разговор с Рэмом.

Наверное, потому, что его война осталась безымянной. Доходило до того, что не все стороны конфликта называли ее войной.

– Не, не слышал о такой. Первая у нас была, Вторая тоже, пусть и мутная, а потом все, до Третьей не дошло. Должно быть, большая разница у наших миров.

– Это получается, что мы друг для друга инопланетяне?

– Да в Улье все такие, мать его. Найти своего – нереально. Даже если вроде бы найдешь, где гарантия, что миры в таких мелочах различаются, о каких вы не знаете? При мне случилась нашумевшая история: мужик один бродил после перезагрузки родного кластера по знакомым местам, нравилось ему там хабар собирать. И нашел сына своего. Ну, то есть пацан – один в один, зовут так же и папкой его признал. И повезло, что иммунный, будто наследственное у них. Даже институтские на тот случай приезжали, брали у обоих кровь на ДНК-анализ. Оказалось, что ничего подобного, никакой он ему не отец. Хотя тут, конечно, дело может быть в маме и папиных рогах. Но все равно совпадение то еще получилось.

– И что потом стало с тем пацаном?

– Да норма, папаша – железный мужик. Своим так и считает, растит и человеком воспитывает.

– А что за институтские?

– Карат, и ты еще спрашивал нас насчет болтовни?

– Ну, раз вы болтаете, так чем я хуже?

– Мы болтаем, потому что сейчас можно. И потому что все на живчике сидим, а он вроде бы обладает эффектом, сходным с наркотическим, да и алкоголь в нем присутствует. Вот и чешутся языки.

– Ну так давай почешем. Так что там с институтскими?

– Институт – мутная тема. Это у нас такие деятели, которые занимаются большой наукой. То есть изучают все, что происходит в Улье.

– Откуда могла появиться большая наука?

– Точно знать не могу. Может, для начала один ученый встретил другого, потом третий умный человек подтянулся, перетерли пару вопросов – и пошло-поехало. У них теперь что-то вроде организации, хотя больше на секту похоже. Левым туда хода вообще нет, все они из себя дико таинственные, по уши в делах непонятных. На многих стабах у них филиалы, их поддерживают со всех сторон. Почти уверен, что они просто хитрые шарлатаны, Улей нашей наукой не познать.

– Институтские умеют то, что никто не умеет, – возразил Басмач. – Мне рассказывали, что они оживили человека, которому голову оторвало. Обратно ее приставили, обкололи чем-то, поколдовали, и счастливчик через месяц ходить начал.

– Гон это все, такого не бывает.

– Может, и гон, только что-то они точно умеют. И делятся с теми, кто им помогает.

– Ага. А еще я слышал, что они иммунных ловят и на опыты пускают.

– Ну, это и я слышал. Сам же сказал – мутная тема. Видел раз, как им мура передавали. Ну то есть то, что от мура осталось. Человеком уже не назвать, только и умело, что дышать.

– С мурами так и надо.

– А я разве не согласен?

– Беспилотник возвращается, – заметил Карат.