Тени былого - Джорджетт Хейер

– Ага! Я знала, что тут есть тайна! Скажите, монсеньор устроил интригу с миледи Дженнифер?

– Похитил ее у Энтони, моя дорогая.

– Vraiment? Ей это, я думаю, не понравилось.

– Боже мой, нет! Да и какой женщине это понравилось бы?

– Я бы не огорчилась, – хладнокровно сообщила Леони. – Но леди Меривейл – а! Это совсем другое дело. Она уже была замужем?

– Дьявол! Джастин редко завязывает интриги с замужними женщинами. Он хотел на ней жениться.

– Ничего не получилось бы, – заметила Леони с умудренным видом. – Она ему наскучила бы. И милорд поспешил ее спасать?

– Да, и готов был драться с Джастином а outrance[71]. Марлинг их остановил. Какая была сцена! Теперь они друг с другом не разговаривают, знаешь ли. Чертовски неловко, ведь Меривейла мы знаем с самого детства. Марлинг тоже не слишком любит Джастина.

– А! – презрительно бросила Леони. – Он добрый человек, мосье Марлинг, но такой скучный!

– Да, но позволь тебе сказать, брак с Фанни отрезвил бы любого!

– Мне кажется, вся ваша семья очень странная, – заметила она. – Все до одного ненавидят всех остальных. Но нет, леди Фанни иногда любит монсеньора!

– Ну, видишь ли, наша маменька была настоящий порох, – объяснил Руперт. – Да и старый герцог к святым не принадлежал, Бог свидетель! Так удивительно ли, что мы грыземся как собаки!

Тем временем они дошли до конюшни, куда отвели лошадь Руперта. Он весело окликнул одного из конюхов и начал осматривать лошадей, которые стояли там. К тому времени, когда они вернулись в дом, могло показаться, что их связывает многолетняя дружба. Руперт пришел в восхищение от воспитанницы своего брата и уже решил погостить в Меривейле подольше. Девушка, которая разговаривала с мальчишеской откровенностью и вовсе не ждала, что он примется за ней ухаживать, была новинкой для Руперта. Месяц назад он строил куры мисс Джулии Фолкнер, это ему приелось, и он решил пока избегать женского общества. Но теперь подумал, что с Леони, такой дружелюбной и необычной, можно будет проводить время очень приятно. К тому же она была очень молода, а до сих пор все его пассии оказывались старше его. И он обещал себе две-три недели веселых развлечений, не испорченных опасениями, что его принудят жениться.

Он приехал на следующий день, и впустивший его лакей доложил, что мисс Леони ожидает милорда в портретной. Он направился туда и увидел, что она прогуливается там в куртке и панталонах, поглядывая на его предков.

– Черт побери! – воскликнул он. – Ну, плутовка!

Леони быстро обернулась и прижала палец к губам,

– А где мадам?

– Кузина Гарриет? Я ее не видел. Леони, всегда носи эту одежду! Она тебе очень к лицу, клянусь душой!

– Я тоже так думаю, – вздохнула она. – Но если вы скажете мадам, она расстроится и скажет, что благовоспитанные барышни так не делают. Я принесла сюда рапиры.

– О, так мы будем фехтовать, амазонка?

– Вы же обещали!

– Как хочешь, как хочешь. Провалиться мне, я бы дорого дал, чтобы увидеть лицо Джулии, узнай она! – Он насмешливо фыркнул.

Леони кивнула. Он уже рассказал ей про госпожу Фолкнер.

– Не думаю, чтобы я ей понравилась, – сказала Леони и обвела рукой портреты. – В вашей семье столько людей, правда? Вон тот очень хороший – он похож на монсеньера… немножко.

– Бог мой, деточка, это же старик Хьюго Аластейр. Дьявольский был распутник. Чертовски мрачная компания все они тут, и каждый кривит надменно губы, ну прямо как сам Джастин. Вон посмотри на этого. Мой досточтимый батюшка.

Леони поняла глаза на физиономию Рудольфа Аластейра, помеченную неизгладимой печатью разгульной жизни.

– Он мне совсем не нравится, – сказала она строго.

– Он никогда никому не нравился, деточка. А вот и ее светлость. Она была француженкой, как и ты. Бог мой, ты когда-нибудь видела подобный рот? Обворожительный, знаешь ли, но дьявольский характерец.

Леони перешла к последнему портрету. В ее глазах появилось благоговение.

– А это… монсеньор.

– Написан год назад. Прекрасный портрет, э?

Карие глаза насмешливо смотрели на них из-под тяжелых век.

– Да, хороший, – согласилась Леони. – Но он не всегда улыбается вот так. Я думаю, он был в плохом расположении духа, когда его изобразили.

– Просто жуткий, верно? Конечно, неподражаем, но, Бог мой, проклятая маска, а не лицо! Не доверяй ему, дитя мое. Он же дьявол.

Щеки Леони вспыхнули.

– Вовсе нет! Это вы большой дур-р-рак!

– Но это правда, дорогая моя. Говорю же тебе, он сам сатана. Черт побери, кому знать, как не мне. – Он обернулся и успел увидеть, как Леони схватила одну из рапир. – Э-эй! Что ты… – Он не договорил и отпрыгнул за кресло с неизящной поспешностью, так как Леони с пылающими глазами устремилась на него, держа рапиру самым воинственным образом.

Руперт поднял кресло и оборонялся им, а его лицо выражало комичный испуг.

Леони забежала сбоку, и он пустился наутек, хотя и со смехом. Леони преследовала его по пятам и загнала в угол, так что ему пришлось вновь выставить кресло, как щит.

– Нет же, нет! Послушай, Леони! Э-эй, ты меня почти достала! Шишечка слетит, как пить дать слетит! Черт побери, это дикость какая-то! Да опусти же ее, кошка бешеная! Опусти!

Гнев Леони угас, и она опустила рапиру.

– Я хотела вас убить, – сказала она как ни в чем не бывало. – И убью, если вы будете говорить мне такое про монсеньора. Выходите из угла. Вы трус!

– Как мило! – Руперт опасливо поставил кресло на пол. – Убери чертову рапиру, и я выйду.

Леони поглядела на него и внезапно рассмеялась. Руперт вышел из угла, приглаживая взлохматившиеся волосы.

– У вас был такой смешной вид! – еле – выговорила Леони.

Руперт смерил ее мрачным взглядом, на миг лишившись дара речи.

– Я бы и еще так сделала бы, чтобы посмотреть, как вы побежите!

Руперт попятился, но губы у него складывались в улыбку.

–Ради Бога, не надо! – взмолился он.

– Не буду, – любезно ответила Леони. – Но не говорите подобных вещей…

– Никогда больше! Даю слово. Джастин святой!

– Теперь мы будем фехтовать и перестанем болтать, – царственно заявила Леони. – Я сожалею, что напугала вас.

– Вздор! – надменно произнес Руперт.

– Нет, вы напугались! – У нее заблестели глаза. – Я видела ваше лицо, оно было таким смеш…

– Довольно! – отрезал Руперт. – На меня напали врасплох.

– Да, это я сделала нехорошо, – сказала она, – но, понимаете, у меня вспыльчивый характер.

– Да, это я понял! – Руперт состроил гримасу.

– Очень печально, n'est-ce pas? Но я правда сожалею.

С этой минуты он стал ее рабом.

Глава 16

ПОЯВЛЕНИЕ ГРАФА ДЕ СЕН-ВИРА