Пироскаф «Дед Мазай» - Владислав Крапивин

Тому Сушкину не раз выпадало стоять за штурвалом. Но тогда плаванием руководил Большой Электронный Навигатор (Бэн) по имени Куда Глаза Глядят. А рядом находился капитан Поль. Теперь же Том оказался полным хозяином судна. И поэтому шевельнулась в душе горделивость. Но сильнее горделивости ощущалась печаль. Ведь рейс был последним, прощальным.

— Видишь, у горизонта двугорбый островок? Держи на него, — хрипловато попросил «Дед».

— Есть… — шепнул Том.

В тумане с лунным размытым светом островок виднелся неясно, однако был все же различим. А луна плавала в небе, как алюминиевая медуза. Том сначала дал средний, а потом полный ход.

— Не сваливай в сторону, — предупредил «Дед». — Там мели…

— Не свалю, — выдохнул Том.

Думал ли он, что история с пироскафом кончится именно так?

Юга будто услышал его мысль.

— Том…

— Что?

— Это ведь не самый плохой конец, — сказал Юга.

Том шумно подышал и не ответил.

— Это гордый конец, — сказал Юга.

Том был с ним согласен. Но куда денешь острую жалость к пироскафу?

Он ответил Юге слегка сердито:

— Ты будто заранее знал, что так будет…

— А я знал.

— Откуда?!

— Том, я днем побывал тут, на пироскафе…

— Зачем?!

— Ну, захотелось почему-то. Ты куда-то пропал, а я подумал: вдруг ты здесь… Приехал, а здесь Платоша. Начал делать с меня рисунки… Потом я ушёл на корму, а «Дед Мазай» заговорил со мной через мобильник… Верно, «Дед»?

— Да, — выдохнул «Дед». — Я попросил Югу помочь тебе…

— Потом Платоша остался, а я снова пошёл в город, искать тебя, — объяснил Юга.

— Спасибо, — шёпотом сказал Том, глядя на размытую луну. Шевельнулась обида, но она была несправедливая, и Том прогнал её.

Шли минут двадцать. По сторонам проплывали, как тени, островки с одинокими деревьями.

— Стоп машина, — деловито скомандовал «Дед Мазай». — И не надо больше слез и грусти. Займёмся делом.

Том послушно потянул на себя рукоять. Перестали стучать шатуны, затихла дрожь корпуса. Лопасти остановились, потом начали тихо двигаться назад от встречной воды.

По-прежнему деловито «Дед Мазай» сообщил:

— Приехали… Ребята, теперь давайте в трюм… Том, ты ведь знаешь, где заглушки…

Том знал, хотя в трюме бывал редко.

Спустились по дрожащим железным ступенькам в душную темноту, здесь пахло ржавчиной и отслоившейся краской. Светили тусклые лампочки в стеклянных колпаках.

— Давайте сначала в нос, — велел «Дед».

Обивая ноги о влажное железо шпангоутов, Том и Юга пробрались в треугольное пространство у носовой переборки. На плоском клёпаном днище видны были две круглые заглушки размером с большое блюдце. Из них торчали рычаги полуметровой длины. Том ударил по рычагу ступнёй, он упал горизонтально. И второй так же.

— Беритесь. И жмите против часовой, — скомандовал «Дед». — Только осторожно, мальчики. Вода из-под крышки ударит очень туго…

Том и Юга налегли на рычаги, как на маленький колодезный ворот. Заглушки послушались охотно, будто их недавно смазали. У Тома застучало сердце. У Юги, наверно, тоже.

— Девять оборотов, — предупредил «Дед». — На десятом берегитесь…

Девять раз крышка кингстона повернулась ровно, а потом Юга сказал:

— Том, осторожно…

— Ага…

И тут же тугой удар бросил заглушку вверх. Столб воды толщиной с Изольду ударил в железную балку потолка. Сама Изольда с визгом умчалась на середину трюма. Тома и Югу швырнуло по сторонам.

— Целы? Давайте к другому, ребята, — сказал «Дед», как учитель труда на субботнике — Побыстрее.

И они кинулись к другому кингстону.

Теперь было ясно, что делать, и управились быстрее. И почти не испугались удара. Второй столб воды попытался пробить вверху носовую палубу, но не пробил. Том и Юга кинулись в корму (Том на ходу подхватил Изольду и сунул под водолазку). Вода с бурленьем догоняла мальчишек, заливала башмаки.

Левый кормовой кингстон оказался тугим, провозились дольше, чем с прежними. Изольда сидела на ржавом кронштейне и азартно потирала лапки. Потом её сорвало ударом воды и отнесло на несколько метров. Том кинулся ловить.

— Мало тут забот, ещё с тобой возись!..

Зато с четвёртым кингстоном справились быстро, только Югу сбило с ног.

— Давай руку! — крикнул Том.

— Я сам, ты зверя держи!..

— Ребятки, наверх! — сквозь бурленье крикнул «Дед».

Тугая вода вертелась уже у колен, хотела оттащить мальчишек от ступенек. Они рванулись по трапу.

А вверху было свежо и спокойно. Пока не замечалось ни осадки, ни крена. Но «Дед» беспокойно сказал:

— Ступайте к лодке. И будьте наготове. Скоро все пойдёт быстро.

Они поднялись на крышу рубки упёрлись коленями в тёплый надутый борт. Том бросил Изольду на резиновое днище.

— Не вздумай драпать, бестолочь…

Та присмирела.

Стали ждать. Непонятно, сколько времени прошло в этой лунной мгле. То ли пять минут, то ли полчаса. Пироскаф сильно осел и заметно накренился. Стал вздрагивать, в корпусе нарастало бульканье. «Похоже, будто дышит заболевший кит», — мелькнуло у Тома. На корме погасли две лампочки.

— Скоро уже, — сипловато пообещал «Дед Мазай». Верхняя палуба медленно приближалась к воде.

— «Дед», спустить флаг и вымпел? — спохватился Том.

— Ни в коем случае! Ведь я действующее судно.

Нижний край рубки коснулся воды. Надо было что-то сказать. И Том сказал:

— Пироскаф «Дед Мазай», прощай!

И Юга сказал:

— Пироскаф «Дед Мазай», прощай… — Он тоже кашлял от слезинок (а кто здесь удержался бы?)

Пироскаф отозвался очень серьёзно:

— Прощай, Том. Прощай, Юга… Я всегда буду ваш друг… — Так и сказал: не «был», а «буду». Потом велел: — Сбрасывайте лодку.

Потому что рубка погружалась все быстрее, в двери и окна хлынули потоки. Том и Юга навалились на тугое резиновое тело. Широкая лодка с метровой высоты упала на воду. Ребята перебросили себя в её овальное нутро. Сразу схватились за весла — помнили совет «Деда».

Когда отплыли на два десятка метров, крыша рубки была уже вровень с водой. Погасли все лампочки. Потом над рубкой сомкнулась вода. Тонкая мачта с повисшим вымпелом, с динамиком, перекладиной и антеннами плавно пошла в глубину. Том встал. Резиновое дно прогибалось, но стоять было можно. Юга тоже встал — рядом. Даже Изольда у их ног села столбиком. Том вспомнил про бескозырку. Поднёс к околышу ладонь. Юга прижал ко лбу два пальца. Так стояли они, пока не исчезла под водой верхушка мачты с плоским деревянным клотиком. Вымпел на секунду вытянулся по воде и тоже исчез…

Какое-то время было тихо. Затем в глубине будто взорвался большой воздушный шар. Встал высокий всплеск, упал, на его месте закружилась воронка. От неё побежали волны, закачали лодку.

Том сел.

— Погребли… — сказал он.

Юга тоже сел. В руке у него был мобильник.

— Зачем грести, Том? Я вызвал с пристани дежурный катер…

Читатель, наверно, обратил внимание, что автор на последних страницах все чаще стал называть своего героя не «Сушкин», а «Том». Потому что он, герой этот, сам в последнее время почти не думал о себе, как о Сушкине. Том, вот и все.

Том, с колечком в ухе…

Казалось бы, сейчас, когда поссорился с капитаном, когда не стало пироскафа, для имени «Том» осталось мало причин. Но во дворец, к капитану, Сушкин возвращался уже только как Том. Побитый, исцарапанный, полный сумрачной решимости мальчик в мятой бескозырке.

Он опередил вопросы Юги:

— К Поликарпу я пойду один. Присмотри за Изольдой.

— Давай, — наследник безбоязненно взял крысу на руки.

Том подошёл к дверям капитанской комнаты. Светилась щель. Том надавил резную дверь плечом. Встал на пороге.

— Вот… — угрюмо сказал он. — Я пришёл…

— Хорошо. Я ждал…

Капитан сидел у окна, погасшая трубка лежала на подоконнике. Лампа горела слабо, силуэт капитана темнел на туманно-лунном окне.

Том смотрел на силуэт и молчал.

— Ну, ты решил? — спросил капитан. — Подпишешь бумагу?

— Какую?

— Не ясно, разве? О том, что увольняешь меня с пироскафа…

— Нет пироскафа… — сказал Том в пол.

Капитан со стулом подъехал к столу, ближе к лампе. Помолчал. Попросил:

— Объясни. Как это «нет»?

— Мы с Югой вывели его в залив и открыли кингстоны…

Видимо, капитан поверил сразу. Сгорбился. Подпёр дряблые щеки кулаками. Уткнул в Тома близко сидящие глазки. Спросил:

— Как это вы справились?

— А вот так… — У Тома закружилась голова, и он сел по-турецки у порога. Тоже подпёр щеки.