Дочь банкира - Аркадий Карасик

- Оставь Николая в покое. Между нами ничего не было, он ни в чем не виноват. И, вообще, прошу убрать от него подальще своих вонючих кровососов.

- Кого ты имеешь в виду?

- Не притворяйся, дерьмовый твой рокер во всем признался. Ты меня знаешь - пристрелю. И себя - тоже.

На предательство рокера Ольхов не отреагировал. Но про себя, наверняка, вынес ему смертный приговор. Едва заметная улыбка пробежала по тонким губам. Он приподнял головку любовницы, внимательно вгляделся. Потом так же осторожно прикоснулся губами к её губам. Родимцеву показалось Вавочка вздрогнула. Не от страстного порыва - от брезгливости.

- Знаю, пристрелишь, - насмешливо наклонил голову. - У тебя не заржавеет. Впрочем, почему-то я тебе верю... Если между тобой и приблудным парнем ничего не было - уберу, успокойся, милая, Шавке ничего не грозит... Пока не грозит, - зловеще уточнил финансист. От этой короткой фразы подслушивающий парень похолодел. - И все же, откуда непонятная холодность? Раньше - пылала, как печка, а сегодня...

- Просто - устала...

Очередная насмешливая улыбка исказила сухощавое лицо банкира. Похоже, он не верит ни одному слову Вавочки. Доверие, о котором только-что заявил притворное, хитрый ход многоопытного дельца.

- Усталость - твоя проблема, - сухо поставил он диагноз. Настолько сухо, что девушка снова вздрогнула. На этот раз - от испуга. - Кажется, я заслужил большего. Сама знаешь, твои ласки оплачены по самой высокой цене: удочерил, сделал богатой наследницей, живешь, как хочешь, деньги швыряешь налево и направо. Ни в чем тебе не отказываю... А кем ты была до переселения в особняк? Обычной проституткой, обслуживающей стариков и малолеток... Помнишь?

Опущенная головка девушки гордо поднялась, руки сошлись на высокой груди. Будто она приготовилась к защите.

- Да, была падшей женщиной - жизнь заставила. Ты намереваешься оскорбить меня? Ничего не получится, у меня и без твоих мерзких словечек вся душа в синяках... Но не все покупается и продается.

В голосе - усталость и безнадежность. Но не это поразило Родимцева. Значит, своевольная и дерзкая девица - никакая не дочь богатого банкира. Бывшая проститутка просто куплена им за немалую цену. Если вдуматься, за бесценок. Ибо завещание легко аннулировать, переделать, останется удочеренная телка при своих интересах.

Не наговорились в постели, беседуют при открытых дверях, в ночном, полутемном коридоре. Впрочем, по опыту любовных общений с Симкой парень уяснил - на простынях, как правило, помалкивают, сексуальные упражнения не терпят разговоров.

Удивительно, но случайное воспоминание о ночах в симочкиной квартире не укололо ни болью, ни ревностью. Неужели он выздоровел? Или начинает выздоравливать? Похоже - начинает. И лекарство - на виду: крикливая, сумасбродная, заботливая телка. Та самая, которая только-что ерзала под банкиром.

Вместе с чувством гадливости Николай ощутил и благодарность, и жалость. Благодарность за то, что Вавочка не побоялась заступиться за него, жалость - из-за нелегкой её судьбы.

- Глупости! - пренебрежительно отмахнулся банкир. - Все зависит от цены. Старая истина. Скажем, купил я контрольный пакет акций алюминиевого завода. На первый взгляд, дорого, баснословно дорого, но в будущем прибыль с лихвой компенсирует первоначальные затраты. Так и с тобой. Хочешь получить наследство - ласкай погорячей, не хочешь - будь холодна, как сегодня.

Условия поставлены, согласия или несогласия не требуется. Ибо отказаться Вавочка не может - обиженный любовник мигом заменит её другой телкой, более покладистой.

Девушка промолчала. А что она могла ответить?

Банкир демонстративно запахнул халат и, постукивая спадающими тапочками, ушел к себе. Вавочка проводила его брезгливым взглядом, вытерла выступившие злые слезы и захлопнула дверь. Послышался звук поворачиваемого в замке ключа.

Родимцев возвратился в свою комнату. Его лихорадило, в горле застрял упругий ком, который мешал дышать...

* * *

Остаток ночи Николай проворочался на постели без сна. Взбудораженный мозг рисовал картинки, одна другой мрачней. И - анализировал, сопоставлял, отбрасывал разные варианты поведения.

Виделась Вавочка в больнице, когда она организовывала консилиум у постели матери. А вот - она же сидит верхом на полуголом парне, стиснув его бока пухлыми коленками. И - смеется, смеется. Радостно и задорно. В минуту опасности, не побоялась встать рядом с телохранителем лицом к лицу с вооруженными рокерами...

Но нельзя же так просто забыть и о сценке в ночном коридоре, выбросить её из памяти!

Что же делать?

Родимцев все же распечатал заветную бутылку армянского коньяка. Заранее морщась, выпил полстакана. Сделалось легче, в голове перестали меняться тусклые кадры. Организм, видимо, понял состояние хозяина, не ответил тошнотой.

Прежде всего, не показать богатому рабовладельцу, что его бесправный слуга знает об истинном раскладе взаимоотношений Ольхова и его мнимой дочки. Не дай Бог, заподозрит - расправится и с Родимцевым, и, что намного страшней, с любовницей. Похоже, у засушенного банкира - ни жалости, ни честности. Все это вырезано в тот день, когда он вступил на скользкую тропу банковского бизнеса.

Ну, ладно, актерским мастерством Бог Николая не обделил, положил с избытком. Он выдержит и это испытание - не сломается. А вот что делать потом - сплошная, непроглядная темнота. Сбежать вместе с Вавочкой? Куда, на какие башли? Кто приютит бездомную парочку, где отыскать спонсора, который станет кормить и поить их?

Зарплату телохранители не получают - по словам Рекса, заработанные ими деньги отправляются на банковские счета. Жилье, кормежка, одежда бесплатные, какого рожна ещё нужно? Поэтому никто из парней не качал права, не требовал выплат.

А Вавочка привыкла к безбедному существованию, когда в дамской сумочке всегда - толстая стопка "зеленых", которые она, не задумываясь разбрасывает налево и направо. Согласится ли ограничивать себя, или, как Симка, потребует за ласки и нежность достойной оплаты?

Выход единственный - не подгонять события, дать им возможность развиваться. Одновременно, искать пути выхода из, прямо скажем, тупиковой обстановки. Авось, появится какой-нибудь периферийный, не московский, фирмач, который возьмет Николая и его спутницу на работу. Кем угодно телохранителем, продавцом, килером.

Утром, очухавшись от фантастических видений, Родимцев, как всегда, убрал постель и расположился с гантелями и гирей напротив раскрытого окна. Пересилил нежелание накачивать мускулы. Не расквашиваться, держать себя в форме!

Но для упражнений с гирями и гантелями ему чего-то нехватало, какой-то малости.

Ах, вот оно что - пустует кресло, в котором обычно располагается зрительница! Неужели Вавочка так и не появится?

Не появилась.

Пришлось сделать гимнастику в сокращенном варианте. Так же поспешно парень принял контрастный душ, докрасна растер тело жестким полотенцем. Ну, ладно, телка на смотрины не пришла, но, вдруг, пригласит вместе позавтракать?

Когда скрипнула дверь, сердце замерло, потом забилось в ускоренном темпе. Все же, решилась!

Но это была не Вавочка. Порог перешагнул Бобик. Хмурый, похожий на священника, отпевающего ещё одного покойника. Набалдашник носа потемнел и набряк, глаза опущены.

- Хозяин требует, - замогильным тоном сообщил он. - Срочно.

Родимцев не изобразил ни радость, ни тревожные опасения. Просто поднялся с дивана, натянул джинсы, брезгливо обошел урода. Тот последовал за ним. Будто тюремный вертухай за зеком.

В коридоре расхаживает охранник. Странно, ночью его нет, днем, когда особняк находится в полной безопасности, бдит. Похоже, охрана снимается на период пребывания хозяина у любовницы, она же - его приемная дочь. Чтобы присутствие даже за дверю посторонних не портило аппетит сопостельников.

Николай осторожно два раза постучал в филенку двери. Бобик отодвинулся и прижался плечом к стене. На подобии собачонки, свернувшейся у порога хозяина. Только и нехватает настороженных ушей, но их заменяет выглядывающая из-под распахнувшейся легкой курткой - наплечная кобура.

* * *

Как обычно, Ольхов медленно и важно расхаживает по кабинету. От окна к двери, от стеллажей, забитых книгами - к двум кожанным креслам, оберегающих покой треугольного столика на гнутых ножках. Увидев телохранителя "дочери", банкир остановился, изобразил на лице нечто вроде приветливой гримасы. Для Родимцева - оскал тигра, заметившего жирную добычу.

- Присаживайся, Шавка. Извини за ранний вызов, но такая уж судьба у деловых людей - не спать, - манерно развел он руками. - Бизнес требует полной отдачи. Особенно, в нашей несчастной стране...

Николай сел не на предупредительно выдвинутый в центр комнаты стул дерзко утонул в кожаном кресле. Дескать, не собираюсь подставляться и унижаться, готов для деловой равноправной беседы. Даже скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу.