Истинная: знаки судьбы - Юлия Юг

ей помочь… Договорить он не успел, так как сверху него навис Мишель, вцепившись рукой в горло.

Не знаю, откуда во мне появилась такая смелость и прыткость. Но я поняла: ситуация не требует отлагательств. И на секунду нельзя медлить, иначе может произойти непоправимое! Поэтому я метнулась следом за блондинистым альфой. С криком:

— Ты что творишь?!

Обошла его немного по дуге, оказываясь впереди него, чтобы Мишелю было меня хорошо видно. Но он, вероятно, был слишком увлечён Полем, и не смотрел на меня. Или целенаправленно делал вид, что не замечает. Я не нашла ничего лучше, как протянула свою руку, и положила её сверху его кадыка. Осуществив обозначенный манёвр, я сама на секунду опешила от своей собственной наглости. Но, как выяснилось: не я одна. Оба мужчины в удивлении уставились на меня. Что же, не зря говорят: "Лучшая защита — нападение". И меня понесло:

— Чего это ты удумал? Не хочешь мне объяснить? Меня тут, значит, скрутило от боли, из-за очередного видения… Мне хотели первую помощь оказать. И тут ты на моего спасителя нападаешь! Это специально, чтоб следующий раз сдохла, а на помощь ко мне никто не пришёл?!

На удивление моя тактика сработала. Я увидела, как Мишель виновато прячет от меня свои глаза, а затем отпускает горло предполагаемого соперника. Я тоже отпустила свою руку с его шеи и проговорила как можно более твердым голосом:

— Возвращайся в человеческий образ. Давай поговорим.

А у меня самой мелькнула мысль о том, что я совершенно не испугалась такого сильного альфу в его полутрансформации, хотя ни один адекватный оборотень не рискнул бы с ним таким связываться…

Мои мысли прервал высиженный и чрезмерно удивлённый возглас Поля:

— Очуметь! Мы все думали, что он просто женщину себе привёз, а она пара. Истинная!

Я услышала предупреждающее утробное рычание Мишеля, хотя его черты при этом стали меняться, приобретая нормальный вид красивого мужчины. А Поль продолжил говорить:

— Поздравляю! От души поздравляю, альфа.

— Спасибо! Тебе повезло, что ты омега. Не уверен, что удержался бы, будь на твоём месте кто другой.

Меня же больше волновал другой вопрос, который я и задала омеге:

— С чего ты сделал такой вывод. Про нашу парность?

— Хм, — Поль снисходительно хмыкнул. — Да любого другого, даже несмотря на то, что это самка, волк за такую дерзость сразу бы порвал, доказывая свое превосходство. Единственный, кому волк может подчиниться и пойти на встречу — его истинная пара.

Обдумать эту мысль мне не дали. Мишель грубым тоном проговорил:

— Почему ты ушла?! Одна!

И я ответила не менее дерзко:

— А что мне нельзя куда-либо уйти? Я пленница?

— Жаклин должна была тебя сопровождать и не оставлять одну. Она будет наказана!

— За что? Ответь: почему я не могу ходить без сопровождения? В твоей стае мне угрожает опасность?

— Нет, конечно! На тебе мой запах, и пусть он не яркий, но все же уловимый…

— Тогда что?

— Так мне будет спокойнее. — уклончиво ответил он. А затем он добавил уже более мягким и спокойным голосом. — Когда я не застал тебя дома, я решил, что ты сбежала. Поэтому волк взял надо мной верх, ведя меня по твоему следу. Ты заставила меня изрядно поволноваться! Ещё и ни одна на поляне оказалась. Что я мог подумать?! Ты с мужчиной наедине, а он ещё в непростительной близости от тебя! А ведь я мог и не сдержаться! Ты была бы виновна в его смерти.

— Да? Вот значит как?! То есть мне находится рядом с самцом нельзя. А тебе быть окученным самочками можно?!

— Окученным? Что это слово значит?

— То и значит! Вчера со мной пойти сюда ты не нашёл возможности. Лишь надзирателей мне проставил. А сам в это время ощупывал ноги этой… Как её? Паолы? Паулины?

Вмиг глаза Мишеля потеплели, и в них появился ликующий огонёк. А его лицо озарила добродушная улыбка:

— Да ты ревнуешь!

— Вот видишь, тебе даже в свое оправдание сказать нечего!

— Есть что.

— Говори.

— То есть, тебе хотелось бы, чтобы я пояснил?

— Говори, если есть что сказать. — Ответила ему, скрестив руки на груди.

Мишель заулыбался ещё шире, уже совсем мальчишеской улыбкой, и сказал:

— Вчера, ревнивица моя, мы немного с тобой повздорили… вернее это я не сдержался, и поставил тебя в известность, что ты со мной останешься навсегда. Это было сказано очень резко. Извини. Поэтому и подумал, что ты не захочешь со мной идти к озеру. Предложил Жаклин тебя сопроводить. Однако когда вы ушли, я все равно решил проследовать за тобой, и, как бы невзначай, к вам присоединиться. Но по дороге встретил Паулину. Она нуждалась в помощи. Подвернула ногу. Я не мог оставить одну беспомощную самку…

— Да она просто манипулировала тобой, привлекая твоё внимание! — Эмоционально попыталась открыть ему глаза на происходящее.

Но он все воспринял по-своему.

— Так значит, тебе не всё равно, что кто-то хочет мной манипулировать?

— Нет!

— А почему?

Упс… Вот этот его вопрос загнал меня в ловушку. А действительно, почему?

— Просто я не хочу, чтобы ты выглядел глупо, ты же альфа.

— Альфа. Но ведь даже не твой.

И что ему на это ответить? А Мишель, видя моё смятение, продолжал улыбаться дальше. Чему он только радуется? А потом и вовсе он подхватил меня на руки, и начал кружить.

— Отпусти! Поставь на место! Что ты делаешь?

— Я? — он перестал меня кружить. Но на землю так и не поставил. Просто взял и пошёл в сторону лесной тропинки со мной на руках. А затем все-таки ответил на мой вопрос:

— Я тебе помогаю. Вроде ты себя тут не так давно почувствовала неважно… Вот я и решил на руках доставить тебя домой.

— Зачем? Я и сама смогу…

— То есть от чужого самца ты помощь готова принять, а от меня нет? Лучше молчи, пока я не напридумывал себе чего, не вернулся назад, открутить башку Полю…

Дальше мы шли молча. Вернее он шёл, а я находилась у него на руках. Как невеста на свадьбе, ей Богу!

Меня окутывает его мускусный мужской запах, в котором ощущался аромат розового перца в сочетании с нотами фигового и сандалового дерева… И я поймала себя на мысли, что мне безумно нравится его запах. Я наслаждаюсь им. В нем есть что-то такое… родное. Хочется уткнуться в него и дышать им.

А еще, оказывается, что это очень приятно, когда тебя носят на руках. Раньше, в глубоком детстве, меня папа носил вот так, на