Спаситель - Екатерина Лесина

От ягод пахло травой. Но как-то так… усредненно, что ли? Оказывается, запах травы тоже бывает разным. Миха вот не задумывался, а теперь четко ощутил разницу.

Не может от ягод пахнуть так же, как от листьев. Или самой травы.

— Сколько понадобится, столько и выдержу, только… ты прав. Я не останусь. Я… стар и понимаю, что эта вся сказка… что хрень она.

— Локус, — Миара возникла прямо на дорожке. — Система обозначила это место, как индивидуальный локус. Но предупреждает, что возможности развития ограничены. Я могу сохранить.

— Локус…

— Своего рода кусок мира, — пояснил Миха. — Твоего или вашего… в общем, если он и вправду сохранится, ты сможешь вернуться сюда. И не один ты.

— В ловушку…

— Может, это не совсем и ловушка… — Миара провела ладонью по воздуху, и следом её прикосновения появилась широкая зеленая полоса. Миара пальцем вывела на ней знаки. — Система… говорит, что рамки размыты. Что… проникновение несанкционировано, но разум распознан и получен ключ доступа. Как я поняла, когда они уснули, то провалились в этот вот… локус. А он уже сам под них подстроился. Может, дело в кроватях тех…

— Или в самой башне. Но выбираться отсюда надо.

Из сада донесся счастливый девичий смех, который заставил Миару поморщиться.

— Она совсем не похожа на настоящую. Но и к лучшему… настоящая Юциана — редкостная тварь. А эта… такая, глупенькая, восторженная… просто чудо.

Трещина никуда не делась.

— Но если ты и вправду хочешь сохранить все это… — улыбка Миара стала донельзя очаровательной. — Придется оторвать жопу от скамьи и кое-что сделать…

— Не здесь, — Тень оборачивается на дом. И по лицу видно, что ему страшно. Поверить. И отпустить. Это как по памяти и наживую.

И Миха вдруг понимает.

А если… если какой-нибудь из этих вот, существовавших некогда мирков, вдруг оживет для самого Михи? Почему, собственно говоря, и нет? И развернется, превратится…

В кухню?

Ту, в которой мама давно уж собиралась ремонт делать. Лет пять точно, а может, и того дольше. Ту, в которой, несмотря на мамины желания, все было… как всегда.

Плита.

Кастрюля. Чайник.

Кружки-ложки. Ваза на подоконнике, в которой вместо цветов свернутая трубочкой газета. Разноцветные чехлы на табуретках. И вечная ложка в умывальнике.

Мама.

Отец… или, может, общага. Витек с его пост-субботним похмельем. Девчонки. Пары… разве он не хотел бы вернуться? И разве не согласился бы, даже зная, что все это — не взаправду. И может, особенно зная…

Миха потряс головой.

— Тварь, — сказал он. — Пока мы тут — она там.

— Тут время иное, — Миара ничуть не смутилась. — И тварь уже не столько там, сколько тут. В этом и дело… я её чувствую. Идем.

Где удобнее всего биться с неизвестной поганью? Все былины сходятся, что в чистом поле. Нынешнее было достаточно чистым. Во всяком случае единственное дерево, видневшееся где-то там, у линии горизонта, Миара стерла легким движением руки. А потом снова расчертила воздух и, вцепившись руками в края светящейся полосы, решительно их раздвинула.

— Здесь… миры… они как бы в оболочках. Как яйца. Или яблоки. А она там… точнее то там, то тут. Но в межмирье больше… там сложнее, а вот если здесь, то у меня больше прав. Сейчас!

Она скривилась, явно пытаясь дотянуться до чего-то. И когда вышло, кивнула и резко дернула, втянув в мир нечто, весьма походившее на клубок грязных волос. Впрочем, стоило твари осознать, что она внутри, и клубок распался.

— Куда! — взвыла Миара, хлестанув наотмашь огнем.

И волосы поспешно склеились.

— Чтоб тебя… — Тень ткнул в них мечом, на что клубок ответил низким утробным шипением. А затем выплюнул треклятые волосы прямо в лицо.

Тени.

Тень взвыл.

А тварь дернула, подтягивая добычу поближе. Она продолжала втекать в трещину, становясь больше, заполняя пространство. Пространство при этом словно выцветало, будто существо это высасывало из него… силы?

Энергию?

— Да не стой! — рявкнула Миара. — Я не могу все сама… погоди…

Миха попытался дотянуться до существа, которое все же выплюнуло Тень, сосредоточившись на попытках вырваться из цепких рук магички.

По тонким нитям прошла судорога.

И нити сплелись воедино.

— Руби…

— Чем⁈ — Миха ударил когтями, пытаясь прорвать, но лишь увяз. А тварь становилась больше и больше. И разрыв ширился. Из него тянуло уже тьмой, а главное, что на той стороне, кажется, кто-то был.

— Погоди… сейчас, — Миара вдруг разжала руки и именно в тот момент, когда существо рвануло прочь. И потому едва не упала. Миха успел подхватить магичку.

А тварь, получив свободу, кажется, уверилась, что теперь добыча никуда не денется.

Она втянула себя в расщелину.

А потом начала надуваться. Больше и больше… вот уже не волосы, но червь из нитей, махровая, мать его, игрушка из тех, что порой вяжут. И не червь.

Змей.

Здоровый такой… и главное, явно знающий о своем превосходстве. Он медленно поднимался, позволяя любоваться величием своим.

— По-моему, — Тень потрогал лицо, словно стертое с одной стороны. — Нас сейчас сожрут.

— Подавятся, — хмуро бросила Миара, встряхнув руками. — Я тут главная… и…

Тварь качнулась, готовясь обрушиться на людей.

И рассыпалась в клочья, когда с небес ударила молния. Вот такая, чтоб его, обыкновенная молния. Она разорвала тварь на куски, а куски разбросала по полю.

Чистому.

— Вот так… — Миара произнесла это с чувством глубокого удовлетворения. И не отказала себе в удовольствии пнуть кусок.

Кусок шевелился.

И пытался уползти.

Молния снова шибанула, левее, выжигая особенно крупный. От него только и осталось, что пятно обесцвеченной травы. Второй…

— Знаешь, — Тень поглядел на небеса, которые радовали глаз чистотой и отсутствием облаков. Но молниям это обстоятельство не мешало. — Мне действительно кажется, что мы тут лишние.

— Ага! — Миара пальцем указывала на недобитые куски. — Получай! Кто тут самый сильный маг⁈

— Определенно, лишние, — согласился Миха. — Слушай, а чай тут…

— От настоящего не отличить.

— Тогда пойдем, попьем, что ли… пусть развлекается.

Особо резвый ошметок, превратившись в нового червя, сделал попытку скрыться в разломе. И ему даже позволили, но лишь затем, чтобы с радостным визгом запустить в разлом руку.

— Куда⁈ — вопль Миары сотряс окрестности. — От меня не