Проклятие мумии, или Камень Семи Звезд - Брэм Стокер

– Но не опасно ли это? Если бы вы знали, как мы…

К моему удивлению, меня перебила Маргарет:

– Нет никакой опасности, Малькольм. Я останусь с отцом! – И она крепко обняла отца, как будто защищая его. Я, не сказав больше ни слова, поднялся, чтобы тотчас уйти. Мистер Трелони добродушно сказал:

– Утром можете приехать так рано, как вам захочется, Росс. Приезжайте к завтраку. После этого нам с вами нужно будет поговорить, – с этими словами он спокойно вышел из комнаты, оставив нас с Маргарет наедине. Я крепко сжал и поцеловал ее руки, которые она протянула ко мне. Потом я притянул ее к себе, и наши губы встретились в первый раз.

В ту ночь я спал недолго. Счастье, с одной стороны, и волнение – с другой, не давали мне заснуть. Волнение было сильным, но такого счастья, как тогда, я не испытывал никогда ранее и никогда уже не испытаю в будущем. Ночь пролетела так быстро, что утро не наступило незаметно, как ему полагается, а обрушилось в мгновение ока.

Еще не стукнуло девяти, а я уже был в Кенсингтоне. Когда я увидел Маргарет, все волнение исчезло, как исчезает с неба облако, влекомое силой ветра. Я заметил, что ее бледность уступила место здоровому румянцу, знакомому мне по прежним дням. Маргарет сказала, что ее отец спал хорошо и скоро должен выйти к нам.

– Мне кажется, – прошептала она мне на ухо, – что мой заботливый отец нарочно решил задержаться в спальне подольше, чтобы я могла первой встретить вас и чтобы нам никто не мешал!

После завтрака мистер Трелони провел нас в кабинет. Вставая из-за стола, он сказал:

– Я прошу и Маргарет присоединиться к нам.

Когда мы заняли свои места, он с серьезным выражением лица начал:

– Вчера вечером я говорил, что нам, возможно, есть что сказать друг другу. Полагаю, вы подумали, что я имел в виду вас и Маргарет. Верно?

– Да, я так и подумал.

– Что ж, молодой человек, это так. Мы поговорили с Маргарет, и я знаю, чего она хочет, – он протянул руку.

Когда я пожал ее и поцеловал Маргарет, которая придвинула свое кресло поближе к моему, чтобы мы могли, слушая, держаться за руки, мистер Трелони продолжил, но в его голосе чувствовалась какая-то неуверенность, которой я раньше за ним не замечал:

– Вам многое известно о моих поисках этой мумии и всего, что с ней связано. Думаю, вы уже догадались и о сути моих намерений. В любом случае, если будет необходимо, я объясню это позже, четко и кратко. Сейчас же я хочу выяснить у вас следующее: мы с Маргарет разошлись в одном вопросе. Я собираюсь провести эксперимент, который станет венцом моих исследований. Ради этого я не покладая рук трудился последние двадцать лет и много раз подвергался опасности. Этот эксперимент позволит нам узнать то, что было скрыто от человечества многие столетия. Я не хочу, чтобы при этом присутствовала моя дочь, так как отдаю себе отчет, что его проведение может быть опасно, очень опасно! К тому же точно неизвестно, что нам грозит. Мне уже приходилось раньше сталкиваться лицом к лицу с опасностью, о которой я ничего не знал. Через это прошел и отважный ученый, помогавший мне в работе. Что касается меня, я готов пойти на любой риск, ведь это принесет пользу науке, истории, философии. Мы сможем приоткрыть очередную пожелтевшую страницу мудрости, не известную в наше прозаическое время. Но я не хочу, чтобы такой опасности подвергалась моя дочь. Ее молодая, яркая жизнь имеет слишком большую ценность, чтобы ею можно было так легко пожертвовать, особенно теперь, когда она стоит на пороге своего счастья. Я не хочу видеть, как она повторит судьбу своей матери, расстанется с жизнью…

На какую-то секунду эмоции переполнили его, он закрыл глаза руками. В ту же секунду рядом с ним оказалась Маргарет. Она крепко прижалась к отцу и поцеловала его, пытаясь успокоить его теплыми словами. Потом, выпрямившись как струна, она произнесла, обнимая его:

– Отец! Моя мать никогда не хотела, чтобы ты прятался за ее спиной, даже когда ты отправлялся в то рискованное путешествие в Египет, хотя тогда эта страна была поставлена с ног на голову войной и полна неизбежных при этом опасностей. Ты рассказывал мне, что она позволила тебе поступать так, как ты хотел, понимая опасность и переживая за тебя! – Она подняла руку со шрамом, из которого будто сочилась кровь. – Дочь поступает так же, как на ее месте поступила бы мать! – После этих слов она повернулась ко мне: – Малькольм, ты знаешь, что я люблю тебя! Но любовь – это доверие, и ты должен доверять мне в опасности так же, как в радости. Ты и я должны быть рядом с отцом в минуту этой неведомой опасности. Вместе мы или преодолеем ее, или проиграем и погибнем. Таково мое желание, первое желание, высказанное тому, кто станет моим супругом! Ты считаешь, что я как дочь не права? Скажи отцу свое мнение!

Она выглядела как королева, которую вынуждают просить обстоятельства. Моя любовь с каждым ее словом разгоралась все сильнее. Я встал рядом с ней и, взяв ее за руку, сказал:

– Мистер Трелони! Я полностью согласен с Маргарет!

Он сильно сжал наши соединенные руки и взволнованно воскликнул:

– Так бы поступила и ее мать!

Мистер Корбек и доктор Винчестер прибыли точно в назначенное время. Они присоединись к нам в библиотеке. Несмотря на радость, я чувствовал, что наша встреча будет весьма ответственной. Невозможно было забыть те странные недавние события, и предчувствие того, что может случиться в скором будущем, давило на всех нас как ощущение надвигающейся грозы. По серьезным лицам остальных я понял, что и они думают о том же.

Не сговариваясь, мы сдвинули свои кресла в круг, в центре которого оказался мистер Трелони, усевшийся в большое кресло у окна. Справа от него сидела Маргарет, я – за ней. Мистер Корбек занял место по левую руку от мистера Трелони, за ним сидел доктор Винчестер. Несколько секунд прошло в безмолвии, наконец мистер Трелони обратился к мистеру Корбеку:

– Вы рассказали доктору Винчестеру обо всем, как мы договаривались?

– Да, – ответил ученый, и мистер Трелони продолжил:

– А я все выложил Маргарет, так что теперь мы все знаем одно и то же! – После этих слов он, обернувшись к доктору, спросил его: – Надо полагать, что, когда вам стало известно то, на что мы потратили годы, у вас возникло желание принять участие в нашем эксперименте?

Ответ доктора был прямым и однозначным:

– Разумеется! С самого первого дня, когда еще ничего не было понятно, я решился идти до конца! Теперь же, когда дело приняло столь необычный оборот, я ни за что на свете не откажусь от него! Не переживайте, мистер Трелони! Я ученый и исследователь. Моя жизнь ни с кем не связана, никто от меня не зависит. Я совершенно одинок и могу делать что хочу, как хочу распоряжаться своей жизнью!

Мистер Трелони серьезно кивнул и обратился к мистеру Корбеку:

– Дружище, вас я знаю уже много лет, поэтому мне нет нужды задавать вам вопросы. Что касается Маргарет и Малькольма Росса, они уже высказали свои намерения, в их уверенности я не сомневаюсь.

Некоторое время он помолчал, как будто собираясь с мыслями, и приступил к изложению своих планов. Он внимательно следил за своими словами, стараясь не забывать, что кому-то из нас, его слушателей, может быть абсолютно ничего не известно о тех или иных вещах, упоминавшихся по ходу рассказа. Поэтому он время от времени давал необходимые пояснения:

– Эксперимент, который нам предстоит, нужен для того, чтобы понять, есть ли в древней магии что-то, имеющее реальную силу. Сейчас самое подходящее время для проведения эксперимента, и лично я намерен сделать все возможное, чтобы воплотить в жизнь свой первоначальный замысел. Я твердо убежден, что некая сила существует. Возможно, в наше время уже не удастся создать, или вызвать, или сформировать подобную силу, но я надеюсь, что если такая сила существовала в древности, она могла сохраниться и до наших дней. В конце концов, библейские сюжеты мы не считаем выдумкой, а там есть упоминание о том, что человек мог своим приказанием останавливать солнце, или что осел мог разговаривать. И если Аэндорская волшебница могла вывести Саулу дух Самуила, почему не могли существовать и другие люди с подобной силой, и почему кто-нибудь из них не мог дожить до наших дней? Более того, в Первой книге Царств говорится, что Аэндорская волшебница была лишь одной из многих, и выбор Саула пал на нее случайно. Ему нужен был один из тех «гадателей и имеющих духов-хранителей», которых он сам выгнал из Израиля. Египетская царица Тера, правившая почти за две тысячи лет до Саула, сама была волшебницей и имела своего духа-хранителя. Обратите внимание, как жрецы ее времени и те, кто жил после нее, старались стереть из памяти ее имя, они даже наложили заклятие на дверь в ее гробницу, чтобы больше никто не узнал проклятое имя. Да, они преуспели в своем деле, поскольку сам Манефон, жизнеописатель египетских фараонов, живший в десятом веке до Рождества Христова, не смог выяснить ее имя, несмотря на то что ему были доступны знания жрецов, собранные за сорок веков истории, и он имел доступ ко всем существующим в его время хроникам и записям. Подумайте о событиях последних дней, никто из вас не догадался, кто является ее духом-хранителем?