Магия и банды Токио (СИ) - Ютин Макар

— Прекрати истерику, — Нарочито грубым тоном бросил я, — Девушка дернулась, как от удара, стиснула зубы, запрокинула голову, но все же сумела подавить текущие слезы. Остались только сотрясающие тело частые надрывные всхлипы. Но их она попросту не могла контролировать.

— Как писал Чехов: «Дура! утрись… мумия», — Неловко пошутил я и улыбнулся своей же нелепости. А после грубого напутствия отдал ей свой последний платок, которым обычно протирал экран телефона или липкие от напитка пальцы. Ничего, он почти чистый. Другого все равно нет.

— Вы… — Девушка робко подняла голову. Я раздраженно вздохнул, непроизвольно поджал губы, но все же попытался смягчить свое выражение лица. А затем ответил максимально доброжелательным голосом:

— Я с самого начала не собирался тебя убивать.

— Правда? — Неверие, надежда, радость, стыд, облегчение. Ох, что за эмоциональный диапазон такой? Чувствую себя старым поленом по сравнению с этой пернатой трусишкой. С другой стороны, теперь я точно уверен, что ёкай передо мной — молодой и неопытный. Оно и логично: это в юности у людей… у разумных свербит в одном месте, а к зрелости начинаешь ценить комфорт и перестаешь пытаться кому-то что-то доказать. Девушка передо мной, судя по ее оговоркам, еще большая авантюристка, чем ее человеческие сверстники. Даром что тихая скромница.

— Да. Я с самого начала не планировал причинять тебе вред, — Устало ответил ей и огляделся по сторонам. Фух. Слава всем Ками скопом, никаких любопытствующих зевак наша маленькая трагедия привлечь не успела.

— Так Кодзуки-сама с самого начала знал о сущности этой наивной Цуру! — Потрясенно воскликнула оборотень. Впрочем, вышло негромко. Видно тоже устала от интенсивных рыданий, — И не прошел мимо. Спас эту безрассудную, — В ее глазах опять появились слезы, но теперь уже благодарности.

— Эм-м. Что-то вроде, — Я спустил тему на тормозах. Не объяснять же теперь, что имел в виду действия после превращения. Пусть думает, что хочет: лишние очки расположения карман не тянут.

— Ни одни слова мира не смогут выразить в полной мере глубину искренней благодарности…

— Да-да-да, — Отмахнулся я, — Завязывай уже. Не знаю, кто тебя учил языку, но у нас так давно не говорят. И форма у тебя старее, чем дерь… Кхм, чем этот парк. Если успокоилась, то скажи мне, что ты собираешься дальше делать? Раны не слишком опасные, но их все равно необходимо обработать. И где ты живешь?

От последнего вопроса девушка дернулась и отвела взгляд. «Не хочешь вести человека в свой дом? Или что там у нее, гнездо? Да и не надо!», — Подумал я, но, против воли, почувствовал разочарование, — «Вот так всегда: к людям, в смысле к разумным, со всей душой, а они подозревают тебя в грязных мыслишках».

Я еще немного поупивался собственной обидой, а затем попытался объяснить одной недалекой птице, зачем мне все это:

— Слушай, я не пытаюсь вызнать твои секреты или подвести под монастырь. Мне, в общем-то, без разницы, где ты свила себе нору. Проблема в том, что ты постоянно встреваешь в неприятности на пустом месте. А я и так слишком много с тобой провозился. Очень обидно, если мой труд пойдет насмарку. Так что придется отвести тебя за ручку, чтобы я смог зажить спокойно и не натыкаться на всяких беспомощных оборотней по подворотням.

Цуру от подобной отповеди густо покраснела и кинула на меня возмущенный взгляд. Ну, хотя бы избавилась от этой паники и тоскливой обреченности. А то больно смотреть даже такому цинику как я. Чувствуешь себя не то маньяком, не то палачом.

— Я не беспомощная! И мы не вьем никаких гнезд! И не водим под храмы! — Обидная характеристика придала ей сил. Девушка обиженно запыхтела, потом попыталась встать, но тут же охнула, схватилась за бок и почти сразу сдулась:

— Просто мы почти ничего не знаем о мире людей. Эта простодушная Цуру растерялась… — Девушка начала мяться, но отвечать на вопрос о своем месте жительства все еще не хотела. Стеснялась? Да вряд ли. Не хочет подставлять другую нелюдь? Вероятнее всего. Вроде в своей истерике она упомянула какого-то каппу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Ну и ладно, пойдем окольным путем», — Решил я, и зашел с другого бока:

— Тогда ответь мне, что ты делаешь здесь в парке? — Я вовремя вспомнил читанный от скуки учебник литературы. А именно, отрывок из одного японского классика. В нем описывалось путешествие героя в скрытой Долине Журавлей. Куда есть ход, но нет выхода. Или наоборот? Гм, не помню. В тот раз мне казалось интереснее его описание конфликта с одним из старейшин, чем переливание из пустого в порожнее, замаскированное попытками философии «как у взрослых».

— Я живу здесь, в парке, — Все-таки выдала она, — Сотни лет назад на этом месте стояла священная роща, в которой имелся ход на Ту Сторону. В наш мир, в мир Тэнгу, в мир… Почти куда угодно. Тринадцать великих дубов-итиигаси охраняли ручей, что тек одновременно во всех сущих мирах, укромных местах и духовных складках. Но теперь нет ни ручья, ни деревьев. Только мертвый пруд со стоячей водой, — Закончила она грустно.

— Как же ты сюда попала, если ничего больше нет? — Полюбопытствовал я.

— Из нашего мира перейти в ваш куда проще, — Цуру нервозно дернула плечиком, не желая выдавать фамильные секреты, — Все же он — основной. А вот из вашего к нам в Долину… — Она вздохнула, — Уйти обратно этой несчастной Цуру теперь невозможно.

— Понятно. То есть ты пришла сюда вся из себя одухотворенная, решила посмотреть на людей, может выучить что, набраться опыта. А потом вернуться обратно и ходить гоголем от осознания собственной важности. Однако что-то пошло не так, вышел облом, и теперь ты просто пытаешься выжить в чужом, непонятном мире, — Я кратко резюмировал весь ее рассказ, — А еще понятно, что ты не смогла бы нормально прожить даже в парке без чужой помощи.

— … - Девушка обиженно посмотрела на меня, но спорить по существу не стала. Непонятно, то ли мои эпитеты не понравились, то ли закономерный вывод. А вот то, что она не стала возмущаться — явно страх за своего неведомого помощника. А еще детская надежда: «вдруг пронесет? Нет милая, не пронесет.

— Я не буду убивать твоего спасителя, если он не нападет на меня первым. И другим магам про него не скажу, — Вздохнул я. В конце-концов, вряд ли ее взял под крыло синий они или другая страховидла. Пауки, бакенэко или улитки с собаками скорее разорвали бы саму Цуру. А на остальных мне плевать, раз уж никаких таинственных смертей в развлекательном парке не происходит.

— Кодзуки-сама! Вы можете поклясться на своем рейбуцу, что не причините ему вреда?

Я удивленно уставился на нее. Не ожидал такой прыти от этой скромной Цуру. Тем не менее, спустить на тормозах ее предложение я не смогу. Слишком решительное выражение лица, слишком горят глаза. Костьми ляжет, но без гарантий не пустит. Надо же, какое внезапное проявление характера. Первое за время нашего знакомства.

— В чем конкретно я должен поклясться? — Замазываться в непонятных договорах не хотелось, однако еще больше мне не хотелось торчать здесь и продолжать бессмысленное приключение. Без клятвы с моей стороны весь диалог станет игрой в ромашку. Я, конечно, смогу выдавить из нее согласие, но сколько сил и нервов уйдет. Не говоря уже о времени. Просто бросить девушку я тоже не мог. Раз уж взялся — доводи дело до конца.

— Клятва гостя, — С готовностью ответила она, — Что вы не станете причинять вред, пока он не нанесет его вам или не выкажет намерение нанести. Вряд ли текст сильно изменился за столетия.

— А для себя получить такую не хочешь? — Хмыкнул я, однако Цуру только покачала головой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— У этой неблагодарной Цуру нет такого права. Она и так слишком много должна своему спасителю, — С обезоруживающей простотой сказала она. Мой взгляд, против воли, пополз ниже. Туда, где вздымалась под тонким шелком кимоно упругая грудь размера эдак третьего. Эх, от ТАКОЙ благодарности я бы не отказался, но предлагать подобное — низость, а сама она даже не подумает.

Скорее сотворит что-нибудь с собой, если намекну. Читал я некоторые хроники, читал. Думается мне, старомодные ёкаи слишком чопорны. Особенно в отношении людей. Не знаю, радоваться этому обстоятельству или огорчаться.