В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

– Фройляйн Трант!..

Я была готова поправить его «по-английски мисс Трант», когда, обернувшись, увидела страх на его лице. Он стоял у основания лестницы.

– Что случилось, Фриц? – спросила я.

– Вам нельзя идти туда.

Подошли другие дети. На их лицах было такое же взволнованное и испуганное выражение.

– Почему нельзя? – спросила я.

– Там наверху комната, куда приходят привидения.

– Привидения? Кто это говорит?

– Все, – ответил Дагоберт. – Никто не заходит туда.

– Слуги заходят стереть пыль, – не согласился Фриц.

– Никогда одни. Если вы пойдете одна, с вами обязательно случится что-то ужасное. Либо умрете, либо останетесь там навсегда пугать людей.

Фриц побледнел, и я резко перебила Дагоберта.

– Это чепуха. Кто там может быть?

– Привидение, – сказал Фриц.

– Кто-нибудь его видел?

Наступило молчание. Я поднялась на одну-две ступеньки и услышала голос Фрица:

– Вернитесь, фройляйн, мисс...

– Здесь нечего бояться, я уверена.

Непреодолимое желание заставило меня идти дальше и, кроме того, мне не хотелось, чтобы дети, с которыми я только – подружилась, решили, что я испугалась. В особенности Дагоберт, который крался вслед за мной по лестнице.

Все дети следили за мной. Лестница заканчивалась маленькой площадкой с дверью. Я подошла к ней и повернула ручку. Я слышала дыхание за своей спиной.

Ручка не повернулась, дверь была замкнута.

Остаток дня прошел как во сне. Мне приходилось все время напоминать себе, что я действительно здесь. Мы позавтракали с фрау Грабен в комнатке в Рандхаусбурге, которую она называла своим убежищем. Ее радость от моего присутствия была очень приятной, но мне было немного боязно не оправдать до конца ее ожидания, ведь опыта общения с детьми у меня было маловато. С другой стороны, в ожидании рождения ребенка, не имея средств на его содержание, я не сочла невероятным предложение Йлъзы занять место учительницы в Даменсштифте. Я часто думала об Илъзе с тех пор, как узнала о поездке в Германию, и мне казалось очень странным, что она исчезла из моей жизни. Ведь я не имела никакого представления о ее нынешнем нахождении.

В тот же день я встретилась с пастором Кратцем, оказавшимся сморщенным человечком с очень яркими сверкающими глазами. Он был рад, что я приехала сюда учить детей английскому языку. Он сам носился с идеей включить английский в некоторые свои уроки, но его произношение было неважным, так же как и знание языка, и трудно найти, по его мнению, лучшего преподавателя языка, чем уроженца этой страны, к тому же хорошо владеющего родным языком учеников.

Я собиралась каждое утро полчаса заниматься с детьми и еще полчаса после обеда, но основные надежды я возлагала на беседы на английском.

– Граф рассчитывает на быстрый прогресс, – сказал пастор. – Он очень нетерпеливый человек.

Фрау Грабен подтвердила его слова.

– Он всегда был такой, даже хуже своего кузена.

– А кто его кузен?

– Принц, единственный сын герцога и его наследник. Они с детства воспитывались вместе. Что за пара! Я могу так много рассказать о них, ведь я была их нянькой.

Пастор пригласил меня посетить церковь и собирался показать прецессионный крест.

– Церковь заслуживает посещения, – сказал он. – Ее витражи известны во всей Европе. Мне непременно надо увидеть их. Сам крест строго охраняют, он находится в дубовом сундучке XII века. Желающие осмотреть его должны заранее предупредить пастора, ибо ключи от сундучка находятся в секретном месте, которое известно только ему. Этот секрет передается по традиции от пастора к пастору. Крест, украшен лазуритом, халцедоном, рубинами, жемчугом и бриллиантами, он бесценен.

Я сказала, что с удовольствием осмотрю его.

Тогда дайте мне знать когда, и его вынесут вам. Два герцогских гвардейца будут на страже в церкви во время этой церемонии.

– Так ли он бесценен?

– Это старый обычай. Церковь всегда охраняют, когда выносят прецессионный крест. Старые обычаи медленно умирают в наших краях.

Я поблагодарила пастора и уверилась, что мы хорошо поладим. Это был человек «не от мира сего» и вместе с тем полон жизни, и эти качества подкупали.

Днем дети пригласили меня на небольшую прогулку по плато, на котором стоял замок. Пейзаж был удивительный. Меня, как всегда, очаровали высокие стройные сосны, ели, маленькие ручейки. Мы спустились немного с горы, и замок скоро исчез из виду, скрытый деревьями. Мне нравилось здесь все: неожиданный шум водопада, благородные пихты и ели, случайная хижина дровосека, деревушка в долине внизу и звяканье колокольчиков на шеях коров. Оно помогало пастухам отыскать их в тумане. Я разговаривала с детьми по дороге, называя по-английски все увиденное. Дети, казалось, с удовольствием играли в эту увлекательную игру, и Дагоберт лез из кожи вон, пытаясь показать, что он играет лучше всех. Фриц, тем не менее, усваивал все с большей легкостью, и я в душе была этому очень рада. Я чувствовала, как меня сильно тянуло к этому черноволосому мальчику.

Когда мы вернулись, фрау Грабен ждала нас с большим нетерпением.

– Я боялась, они заведут вас слишком далеко. Ну, дети, идите, Ида даст вам молока. Мисс Трант, пойдемте со мной, я угощу вас.

Угощением оказалось чаепитие.

– Нам известно, вы, англичане, любите чай, – сказала она, улыбаясь, и мне показалось, что лучшего приема я не могла себе представить:

Было очень приятно сидеть в комнатушке фрау Грабен, окно которой выходило на маленький, мощеный булыжником дворик.

– Все сработано прекрасно, – сказала она.

– Это так странно, – ответила я. – Если бы меня не было в лавке в тот день...

– Давайте не будем думать о таких ужасах, – закричала Фрау Грабен.

– Вы здесь, и я счастлива. Что вы думаете о детях?

– У всех такие необычные судьбы. Дагоберт – сын графа и знатной женщины. Граф женился бы на ней, но Людвиг, его отец, не дал своего согласия. По его мнению, она была не пара Фредерику, а Фредерик был слишком близко к трону, чтобы не повиноваться. Поэтому он сделал правильный выбор, и теперь у него мальчик лет восьми. Он надеется, что унаследует герцогство в один прекрасный день, ведь принц так не хотел жениться.

– Так этот мальчик – наследник престола.

– Не он. И это очень печалит молодого графа. Герцог настаивал, чтобы принц, его сын, женился, и тот не устоял. Это был брак по расчету: одно из его условий – заключение договора между Рохенштейном и Кларенбоком. Супруга принца – принцесса Вильгельмина из Кларенбока. С тех пор – уже прошло пять лет. У них ребенок – мальчик, ему три годика, сын и наследник. Стало быть, принц исполнил свой долг.