Одна Страсть (СИ) - Рус Тая

Однако, между скупыми словами и дымом, я ощущаю, как они суют мне мягкий, утепляющий плед прямо в лицо. Его теплое прикосновение заставляет меня тесно прижаться к нему, погружаясь в его безопасное окутывание, словно убежище от жара и боли.

Второй этаж, мое сердце немного успокаивается — вроде бы не все так ужасно прямо сейчас, но я не могу отделаться от ощущения, что близится огонь. Мой взгляд улавливает троих молодых парней — Ярослава, Феликса и Демида. Они в своих боксерах спешат убраться от сюда. Внутри меня пробуждается тревога, потому что они движутся в направлении моей комнаты.

Ярослав с неимоверной силой и решительностью выбивает двери и мощным ударом ноги выталкивает ее из рамы. Воздух трещит от звука, деревянные панели трескаются и возникают искры, но дверь не в силах удержаться на своих ничтожных петлях.

— Быстрее, — командует он, пропуская нас внутрь.

С беспощадной силой Феликс хватает меня и подбрасывает на свое плечо. В этот самый миг, когда я уже не взираю на его мужественные черты, пылающее пламя ожесточенно приближается к нам с пронзительной жаждой уничтожения.

Могучий ревущий огонь непреклонно близится, голодно и разъяренно, омывая мир своим языком ада. Взглядом я обнаруживаю, что лестница, по которой мы пришли сюда, превратилась в груду обломков и развалин. Теперь она горит ярче солнца и разгорается пламенной яростью.

Слышу, как Демид и Ярослав взбираются к открытому окно в моей спальне, а их крики доносятся до моих ушей, однако, я не в состоянии разобрать их слова. Внезапно, Феликс резко поднимает меня на ноги и смотрит мне прямо в глаза, произнося очень громко:

— Не бойся.

Я качаю головой, не веря своим глазам, продолжая бдительно осматривать окружающую обстановку. Дым плотно окутывает все вокруг, словно непомерный вулкан с гигантскими облаками пепла, застилающими небо.

Меня охватывает уверенные сильные руки, которые буквально перекидывают меня. Всего несколько секунд, и я ощущаю внезапный порыв холодного воздуха, словно обнимающий меня со всех сторон. Я с трудом открываю глаза, пытаясь не потерять ориентацию в пространстве, и резко осознаю, что парю в воздухе.

Сердце замирает от неожиданности, пока я с уверенностью стараюсь приготовиться к приземлению. И вот, беззаботно и неожиданно для меня, я приземляюсь на мягкую поверхность, которая приятно поддается под моим весом.

Я внезапно открываю глаза и невольно замираю от удивления. Передо мной лежит Ярослав, испытывающий болезненные ощущения, нацеливая свой недовольный взгляд на правую руку.

Вдруг появляются сильные незнакомые руки, схватывают меня и резко отодвигают в верх. Мое сердце бешено колотится, а ноги, подкашиваются от шока, теряют уверенность под натиском. Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это, передо мной внезапно возникает Демид, который с легкостью поднимает Ярослава с земли.

Демид взглянул вверх на дом, откуда уже готовился спрыгнуть Феликс, но, увы, не успел. Внезапно, падающая крыша прикрывает его, словно она имеет свою волю, и буквально вышвыривает его из дома. Парень без сознания начинает падать вниз, все ближе и ближе к нашим ногам.

66 глава

Лилия.

С восходом солнца наступает новый день и с ним приходит новое дыхание жизни. Рассвет нежно обнимает мир, распахивая объятия света и притягивая внимание к себе. В этот прекрасный утренний час он дарит мне возможность пересмотреть все, что было, и взглянуть на мою жизнь с новой стороны.

Под его ласковыми лучами разгадываются загадки, открывающие новые перспективы и позволяющие пересмотреть приоритеты. Рассвет, великий хранитель времени, напоминает мне об одной истине: все в этой жизни имеет свою цену. Каждое действие, каждое решение отпечатывается на наших сердцах и влияет на нашу судьбу.

Это я понимаю сейчас, в этот миг истины, когда рассвет освещает глубины моей души, чтобы я смогла принять ответственность за свои поступки и цену, которую придется заплатить за них.

Я стою перед грудой обломков и руинами, где когда-то возвышался величественный особняк, а мое сердце несет горечь разочарования и горя. В тяжелый момент я сжимаю нежную маленькую фигурку пушистого рыжего котенка к своей груди, ища тепло и утешение в его маленьком тельце.

Торпеда, мой верный спутник, прижимается к мне, мурлыча, пытаясь передать мне свою нежность и уют.

Эта ночь оказалась тяжелой.

Я поворачиваю голову в сторону, когда вдруг слышу, как скорая прибывает и забирает Ярослава и Феликса. Демид с врачами ведет жаркую ссору, пытаясь протиснуться в машину, чтобы быть рядом со своими братьями. Но затем он резко качает головой и отступает в сторону.

Разрываясь между отчаянием и яростью, он мгновенно хватает руками за волосы и из глубины души выпускает пронзительный крик, такой сильный, что все присутствующие моментально оборачиваются на него.

Здесь собралось немало народа, просто огромное количество людей. Пожарные с их красными шлемами, полицейские в форме, а также Юлия, Павел и Яна.

В такие непростые моменты, когда все на пути к непредвиденным опасностям, многочисленные друзья спешат, чтобы быть рядом и поддержать. Они приходят со своими теплыми улыбками и словами поддержки, готовые прокладывать путь сквозь любые трудности.

Мое внимание привлекает грустный вид Яны, ее глаза полны слез. Никита и Юлия ласково обнимают ее, пытаясь успокоить и поддержать. Они ведут ее в сторону и аккуратно усаживают на заднее сиденье автомобиля.

На лице Яны отразилась усталость и глубокая печаль — на нее слишком много обрушилось за последнее время. Она выглядит истощенной и искалеченной, словно боролась с невидимыми демонами. Обещая поддерживать ее и преодолеть все трудности вместе, Никита и Юлия тихо произносят слова утешения, стараясь привнести хоть каплю света в ее сердце, погруженное в глубокую тьму.

Павел качает головой, рассказывая что-то полицейским. Внимательно и с настороженностью он слушает их слова, при этом в его глазах просматривается подозрение. Он ощущает, что что-то не так.

Кто-то, незримый враг, явно не желает ему спокойно дожить свой век. Однако, как могло случиться, что именно в его семье затаился предатель? Павел не мог даже подумать о таком, эта мысль казалась невероятной.

Ведь семья — это святое и неприкосновенное, и никаких подозрений, даже тени сомнения, не могло быть.

Взглядом я охватываю остатки особняка, в котором прошло восемь лет моей жизни. И неотвратимо мысли всплывают в моем сознании образы и предчувствия моих родителей, тех последних мгновений их жизни.

Я задаюсь вопросом: бегали ли они по своему дому, растерянно ища спасение, или же, в объятиях друг друга, приняли свою неотвратимую участь и смирились с ней. Или же, подавленные ядовитым дымом, они просто отключились, не почувствовав боли и страха. Теперь я лучше понимаю их чувства, ведь сама оказалась в такой же угрожающей ситуации.

Это ужасающее осознание делает эти развалины еще более мрачными и загадочными, открывая прежнюю, никогда не исполненную тоску по родителям.

— Как все печально, — неожиданно тихо подкравшись ко мне, говорит Никита. Он улыбается.

Я медленно отхожу в сторону, уступая место. В глубине души я все еще ощущаю недоверие к этому мужчине, но сейчас, в этой тяжелой ситуации, у меня не остается сил думать о нем. Я полностью истощена.

— Странная вещь, — усмехнувшись, продолжает Никита. — Когда ты появилась в их жизни, все испортилось.

— Это не правда, — шепчу я.

— Правда, Лилия, правда. У них, конечно, все было не идеально, но вполне нормально, — Никита улыбается, мечтательно вспоминая.

Как может он осмелиться произнести что-то подобное в мой адрес? Нельзя, нельзя просто так говорить вещи человеку, который пережил все трудности, через которые я прошла.

— Словно какое-то проклятие нависло над семьей Павла и Яны, — философски замечает Никита, стреляя в меня взглядом и отходя назад.