Омега - Андрей Валентинов

ЧИСТИЛИЩЕ. 17 августа 2004 г. Крым, Караби-яйла.

В глаза плеснула тьма, и я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Отсутствие результата – тоже результат, отсутствие ясности – тоже ясность. По крайней мере, отчасти.

Ничего, разберусь!

Сзади знакомая метеостанция, впереди – черная пустыня Караби. В кармане штормовки – полупустая пачка «Ватры», на часах («Командирские», с полузабытыми светящимися цифрами) – без четверти десять вечера. 17 августа 2004 года, день в день, час в час. Глубина Погружения – ноль целых, ноль десятых.

В комнате все еще спорят, того и гляди, за грудки хвататься начнут. Оказывается, искать крымские леи – целая проблема. Мне бы такую!

С непривычки «Ватра» показалась набитой перцем. Как я мог эту дрянь курить? Где ты, красный «Атаман», боевой товарищ!

– Можно я тоже?

Наглая девица по имени Анна неслышно подкралась сзади. Я невольно вздрогнул.

– Можно? Можно чего?

Маленькая ладонь еле заметно коснулась моего плеча.

– Ну… Покурить. Я сегодня еще не курила. Честно!

От удивления я чуть не прошипел: «Низ-з-я!», но вовремя спохватился. Кажется, он (который здесь вместо меня), держит эту, с кольцом в носу, в черном теле. И правильно!

– Можно. Только одну.

Пришлось вновь доставать зажигалку – сигареты она захватила с собой. Как выяснилось, соплюха предпочитает не «Ватру», а зеленый «Вог». Губа не дура! Спросить, кто она, и какого черта тут делает? Нельзя, не стоит подводить напарника.

А парень, видать, из педофилов! «За педофилию», братец, это не тост, а статья.

– Вчера ты так и не ответил. Возьмешь меня в Харьков? На пару дней всего?

Вновь пришлось кусать себя за язык. Кажется, у напарника не все с девулей просто. И что делать? «Да» и «нет» не говорить?

– Посмотрим.

– Опять!

Топнула ногой, засопела, надула губы. Мы, оказывается, с характером!

– Конечно! Жена узнает и не одобрит. Ты у нас образцовый семьянин и отец! Тогда зачем ты меня нашел, скажи?

Вот прямо сейчас и скажу! И куда я влип? Экспедиция, конечно, прекрасно, Длинные Стены – тоже…

– Сначала спустимся в Рыбачье и найдем там Юсуфа. Начнем с бастардо, а потом – что кому понравится. Рекомендую пино-гри. И каждый вечер – по две порции шашлыка. Двойные!

– А?! Но… Ты же не пьешь!

Вот так! Удивил – победил. Жаль, ясности почти не прибавилось. Что у меня здесь за жизнь? Курю «Ватру», не пью бастардо, с малолеткой спутался! 17 августа, тот же день, тот же час, не Погружение, что-то иное…

– Анна!

Взгляд – удивленный, встревоженный. Не так!

– Аня…

Кажется, угадал. Улыбнулась, потерлась щекой о мою штормовку. Сюси-пуси!

– Аня! Этот парень, смотритель станции. Его зовут Володя?

Моргнула, поглядела непонимающе. Опять не так?

– Конечно! Ты же сам рассказывал. Вы знакомы уже лет пятнадцать.

Верно, знаком.

Не Погружение. Тогда что?

100.

«Факты» уже писали о том, что 28 января 2000 года на плато Караби в Крыму пропал без вести 40-летний техник-метеоролог Владимир Серебряков. Можно только предполагать, что с ним произошло. Владимир был человеком терпеливым, никогда не жаловался, но его друзья и родители знали, что иногда у него болело сердце. Серебряков мог расслабиться и присесть отдохнуть в небольшом лесочке, который пересекает дорога. А сон в таких случаях (зима, сильный мороз) почти верная гибель. На пути к метеостанции имеются два глубоких котлована, первый начинается восьмиметровым обрывом. Владимир мог забыть об их существовании и пойти напрямик…

ПАПКА V. АД И РАЙ. 18-24 августа 2004 г Файлы 100—125.

101.

Суд пакистанского города Лахор приговорил 36-летнего Мехди Хасана к пожизненному заключению за то, что тот якобы в августе 2001 года сжег во дворе собственного дома священную книгу мусульман – Коран, сообщает во вторник, 6 июля, газета «Ньюз».

В Пакистане существует закон о богохульстве, по которому за оскорбления Аллаха, ислама, пророка Мохаммеда или Корана полагается наказание вплоть до смертной казни.

Судья, вынесший приговор Хасану заявил, что вина того полностью доказана. В то же время адвокат утверждает, что дело сфабриковано родственниками Хасана, оговорившими его в надежде заполучить земельную собственность осужденного.

102.

Генеральный секретарь НАТО Яап Хоуп Шеффер в очередной раз пообещал, что вскоре обвиняемый в геноциде лидер так называемого «Крымского Сопротивления» майор Арлекин будет пойман и предстанет перед судом. Он также призвал «не сожалеть о жертвах при попытках арестовать Арлекина».

За последнее время силы UkrFOR трижды устраивали рейды по поимке партизанского лидера. Несколько дней назад в результате операции по его поимке миротворцы НАТО по ошибке серьезно ранили православного священника и его сына, при этом сам майор Арлекин так и не был схвачен.

АД. 18 августа 2004 г., город Харьков.

– Два года? – поразилась Лолита. – За смерть ребенка всего два года?

– Ага, – кивнул я. – И в том же суде хулиган за убийство соседской кошки получил десять лет.

– Вечно ты всякие гадости рассказываешь!

Божье наказание дернуло плечами, отвернулось. Мадемуазель сегодня не в настроении? Или просто перелет неудачный? Трясло, воздушные ямы, задержались на два полтора часа…

Я огляделся. Все привычно, все знакомо. Восемь вечера, нестойкие сумерки, троллейбусная остановка на проспекте Гагарина, забитые народом скамейки. Лучшее место для разговора, никто и внимания не обратит.

– Но… Как же так, Арлекин? Родители убивают сына – и два года. А за какую-то кошку!..

…На что я надеюсь? Знал, с самого начала знал: сдадут, отрекутся, забудут. Хуже – сделают чучело для очередного политического Хэллоуина. Поражение – сирота, лишь у победы полно отцов. Курчевский – настоящий вождь, у него предвидение, отбежал в сторону, как только всерьез запахло жареным. Остальные не лучше, и у нас, и в России. Как пели, как пасти раскрывали! Глобализм, американская угроза, югославский вариант!.. Теперь иной репертуар – терроризм, «исламский фактор», наши вообще спятили, войска в Ирак послали. А из Крыма понемногу делают Косово. Даже не понемногу.

Троллейбус, за ним – маршрутка. Народ схлынул, и мы поспешили присесть на освободившиеся места. Лолита полезла в сумочку, нерешительно достала пачку зеленого «Вога».

– Можно? Я сегодня еще не…

– Валяй, разрешаю! – вздохнул я. – Но только одну – и не до самого фильтра. Так вот, о приговоре. Журналисты тоже заинтересовались. Судья пояснил так…

…Щелчок зажигалки. Внезапно захотелось курить, впервые за несколько дней. Хоть бы пару затяжек!..

– Прежде всего – собственность. Кошка – соседская, ребенок принадлежал родителям. Но не это главное. Суд посчитал, что с точки зрения науки человеку в эволюционном смысле ничего не грозит. Мы – процветающий вид. Кошки – иное дело, значит, за них надо спрашивать строже.

– Ага.

Новый троллейбус, толпа толкается у дверей, вот и милицейский патруль с резиновыми «демократизаторами». Ничего, не тронут, вид у нас приличный, я не пьян, не при оружии. И документы подлинные. Едва ли мою фотографию успели раздать каждому постовому. Но и это не страшно. Фото у них наверняка старое, а за последние годы я очень сильно изменился. Увы!..

Опять троллейбус…

– Потому ты и любишь читать де Сада? За то, что он ненавидел людей?

Половину сигареты Лолита уже умудрилась выкурить. Интересно, как?

– Ты не права, людей он как раз любил…

– Известно, в какой форме!

Я покосился на гюрзу, прикидывая, не дать ли ей по губам – авансом. Или погодить чуток?

– Почитай, сама поймешь. Маркиз был в ужасе от несовершенства человека. Для того и писал, чтобы ужаснулись прочие. Ужаснулись, исправились. У него есть фраза: я хотел бы рассказать о лучших временах, но они еще не настали… Сейчас люди стали понимать, что мы, сапиенсы, не воплощение Зла, но и не венец Творения – просто один из биологических видов, не особо привлекательный и не слишком ценный. Даже для самих себя.

…Три украинца – партизанский отряд с предателем, не мною выдумано. На Киев надежды нет, на Москву тоже. Харьков? Дома и стены помогают, но сейчас не тот случай.

Что мне скажут? Догадаться несложно, только не хочется. А вдруг?

Еще маршрутка… На лавках – бабки с безразмерными клеенчатыми сумками, пара знакомых бомжей, грязная худая собака тычется мордой в прохожих…

– Я давно поняла, что ты – не мать Тереза, – Лолита поморщилась, не глядя, выбросила окурок. – Даже не отец Терезий… К тебе заходить не будем.

– Это вопрос?