«Если», 2001 № 7 - Журнал «Если»

Нет, но все-таки — откуда у него странное чувство, будто он уже когда-то видел этот вход в пещеру?..

Виктор со вздохом отодвинулся от клавиатуры. Увы, ничего не выходит… Ну что, стирать эту запись к чертовой бабушке? Любопытно, вдруг подумалось ему, что сказали бы эти ребята, узнай они, что их мир через несколько мгновений перестанет существовать?.. Итак, последняя попытка… последняя-препоследняя!

Он развернул группу спиной к пещере, так что на экране теперь виднелась лесная панорама, и попытался пятиться (иногда такое помогает) — увы… Правым боком — увы; левым — тоже. Несколько раз бессистемно дернулся, крутанулся на месте, налегая при этом на невидимую преграду, и вдруг — о чудо! — беспорядочно чередующиеся лесной пейзаж и треугольник черного провала в скале сменились на экране тьмой подземной галереи: вошел! Хрен его разберет как, но факт — вошел!..

Первой мыслью Виктора было — немедля перезаписаться: и логика, и интуиция в один голос подсказывали ему, что войти в пещеру по второму разу, повторив эту случайно найденную комбинацию бессмысленных телодвижений, ему уже не удастся. После чего возник вопрос: перезаписаться — куда? Уничтожив одну из резервных развилок на более продвинутых стадиях развития сюжета? — очевидный абсурд. Прямо поверх самой JJJ-11.12? — тоже не решение: совершенно не факт, что чертов вход выпустит их обратно; да и к тому же он, растяпа, отправляя героев во мрак этой древней штольни, позабыл снабдить их нормальным запасом факелов, так что подземное путешествие, скорее всего, будет в один конец…

И тут сердце его екнуло от странной мысли, будто нашептанной ему кем-то извне: а и черт бы с ней, с этой перезаписью! В жизни-то — даже в той, что в Волшебной Стране! — перезаписей не предусмотрено, и герои гибнут всерьез, раз и навсегда; вот потому-то они и герои, а ты — не пойми что… Не трусь — хотя бы на таком жалком уровне ответственности: ну, потеряешь необратимо некий сюжетик! Прекрати же наконец играть в героя и просто стань им, хотя бы на время! «Делай, что должно — и будь что будет!»

Вокруг меж тем шла своим чередом пещерная жизнь. Звуковое оформление подземных странствий в «Хрониках Срединных Земель» было вообще выполнено с необыкновенным искусством: капающая вода, причудливое эхо — иногда насмешливое, иногда зловещее… И сейчас, решив играть честно, безо всяких перезаписей, он вдруг почувствовал самый настоящий холодок под сердцем: все вокруг было слишком уж натуральным.

Он последовательно кликнул правой кнопкой мыши на всех трех физиономиях, расположенных в рядок в нижней части экрана: обревизовал заплечные мешки и боевое снаряжение Айвена, Локкара и Итурбэ; факел нашелся один-единственный; несерьезно. Тогда он кликнул по Итурбэ левой кнопкой (состояние организма, хит-пойнты боевого мастерства, etc) и ввел характеристику «ночное зрение»: вертикальные кошачьи зрачки альвов это позволяют (понятно, пришлось пожертвовать остротою всех иных органов чувств).

Панорама на экране как будто наполнилась изнутри тусклым зеленоватым светом, так что стали наконец различимы пол и стены древней штольни. Курсорной клавишей Виктор направил группу вперед, и свод туннеля двинулся навстречу — будто их заглатывал гигантский хищный червь.

Айвену показалось, будто по лицу его прошло едва заметное дуновение. И в тот же миг он с ужасом понял, что доносившиеся откуда-то спереди глухие удары, от которых, казалось, вздрагивает пол — это мерные шаги приближающегося монстра.

— Зажигай факел! — скомандовал Локкар и быстро извлек из заплечного мешка герметичный фарфоровый кувшинчик с нафтой, а Итурбэ принялся заряжать трофейный арбалет, добытый ими в «Последней чарке».

Виктор безошибочно почувствовал — сейчас начнется… Кликнул на факеле, запалив его и передав Айвену — и стены галереи вспыхнули, будто инеем, мириадами кристаллов кальцита; впереди обнаружилось расширение, дальний конец которого таился во мраке. Он быстро нанес нафту на клинки обоих мечей и — чего уж там экономить! — наконечники двух стрел. Последнее, скорей всего, без толку: арбалет — барахло, стофунтовка класса «ординар», ни мощи, ни прицельности.

Ткнул в курсорную клавишу «вперед» — и сразу на экране вместо уходящей в темноту штольни возникло предупредительное сообщение, готикой по обтрепанному с краев пергаменту: «Айвену показалось, будто по лицу его прошло едва заметное дуновение. И в тот же миг он с ужасом понял, что доносящиеся откуда-то спереди глухие удары, от которых, казалось, вздрагивает пол — это мерные шаги приближающегося монстра».

Виктор чуть не застонал от огорчения. Таким текстом игрушка предупреждает о появлении тролля. Тролль — скотина тупая и никакими магическими возможностями не обладающая, на высоких уровнях это вообще не противник, а так, чучело для упражнений в рубке. Однако на их, первом, уровне появление тролля — верная гибель. Дело даже не в хит-пойнтах боевого и магического мастерства; просто шкуру тролля можно пронять лишь клинком гномьей работы, для нынешних же ординарных мечей Локкара и Итурбэ тролль просто неуязвим.

Делать, однако, нечего; он тронул «пробел», предупреждение исчезло, и экранная обстановка сменилась с «путешествия» на «бой». Теперь на экране возникло нечто вроде шахматной доски в проекции 45 градусов — при желании ее можно даже расчертить на клетки, чтоб было видней, до кого из врагов твои люди достают в прыжке, а до кого нет; фигурки-фигуры (каламбурчик-с…) ходят по очереди, обмениваясь выпадами, арбалетными стрелами и боевыми заклятиями. При этом они ведут себя совершенно как живые; словом, именно так, наверно, и выглядели шахматы Воланда.

Сейчас на этой доске расположились четыре фигурки: три пешки и ладья — если иметь в виду их относительные размеры… И тут Виктор, собравшись двинуть вперед сэра Локкара, промахнулся и кликнул на той из управляющих кнопок, что переводит игру в «демонстрационный режим» — когда группой в бою вместо тебя управляет компьютер. Фигово, между прочим, управляет, поэтому Виктор судорожно защелкал мышкой, пытаясь дать задний ход, но поздно: фигурки уже сами собою пришли в движение.

Айвен, оцепенев от ужаса, глядел на приближающееся чудовище. Тролль был огромен: несмотря на сутулость, рост его достигал полутора человеческих, а свешивающиеся до колен руки были толщиною в доброе бревно. Маленькие глаза людоеда, багровыми точками отражавшие Айвенов факел, прятались в глубоких провалах конического черепа, прикрытые огромными надбровьями. Серая шерсть свалялась в войлок, а исходящий от нее смрад ощущался даже на этом расстоянии.