Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Граф повернулся к ней быстрее молнии, схватив девушку так, что она вскрикнула от боли.

– Эдуард посоветовал мне завести наследника, и как можно скорее, принцесса. Что вы скажете на то, если мы займемся этим сейчас же?

Торн грубо завладел ее губами. Все произошло так внезапно, что сопротивляться не имело никакого смысла. Языком граф дерзко вошел в ее нежный рот, Шана попыталась сжать губы, чтобы предотвратить это вторжение, но Торн не позволил ей сделать это. Девушка почувствовала у себя во рту вкус меда, и это совсем не было неприятно. Его рука легла на ее нежную вздымавшуюся грудь. Большим пальцем Торн ласкал сосок. Шану всю обдало жаром, словно она стояла у печки. Девушка ощутила в набухающем соске легкое, приятное покалывание. Груди начали гореть и болеть, и Шана к своему ужасу обнаружила, что не испытывала при этом ни отвращения, ни гнева, как от прикосновения Ньюбери. Нет, ей вдруг захотелось представить, как бы все происходило, если бы она ощутила эту сильную мускулистую руку на своей груди без одежды, когда тело касается тела…

Девушка отшатнулась, задыхаясь, пристыженная и потрясенная тем, что ей могло такое прийти в голову и, вдобавок, с этим человеком. Торн поднял голову и с любопытством посмотрел на Шану. Она обмякла в его объятиях, а это как раз и было ей нужно для того, чтобы освободиться от графа, так как он слегка ее отпустил.

И только сейчас девушка поняла: он был просто пьян.

– Вы пьяный дурак! – закричала она в ярости. – Вы накачались меда, а Ньюбери весь трясется от страсти и похоти. Ну, так вот, позвольте мне сказать вам, милорд, вы оба стоите друг друга. Но довольно, оставьте меня! – Шана повернулась и ушла, оставив Торна одного стоять на укреплении.

Ее грудь прерывисто поднималась и опускалась, когда она, наконец, пришла в свою комнату. Боль разрывала ее сердце, и избавить от этой боли мог только король. Слезы застилали глаза, принцесса не могла сдерживать их больше.

Она погибла, поняла девушка совершенно отчетливо. Придя к королю Эдуарду, чтобы избавиться от одной судьбы, она получила участь еще более худшую. Через неделю ей придется стать женой графа Вестена. Эта мысль казалась Шане невыносимой. Замок Лэнгли станет ему наградой. Лэнгли и… она.

В это утро бледный свет начал пробиваться сквозь шторы еще до того, как Шана окончательно проснулась. Ночью погода изменилась: стало холодно, и прошел дождь. Выглянув в окно, девушка увидела тяжелый сырой туман, стелющийся по земле. Природа плакала, но слезы Шаны высохли.

Принцесса пришла к выводу, что она ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить этот брак. Шана чувствовала себя так, словно одинокой и беззащитной попала в шайку воров. Ее единственным союзником был Грифин. Но как молодая девушка и старый человек могли противостоять воле самого короля? Ее раненая душа кричала. Шана чувствовала, что судьба приготовила для нее еще одно испытание. Барис, конечно, уже вернулся во Фрид. Ему ничего не оставалось, как поверить в то, что принцессы нет в живых. О, как сильно девушка сожалела о том, что они не справили свадьбу раньше!

С восходом солнца надежда не появилась, только окрепла решительность и ненависть к графу. Не в характере Шаны было так легко и быстро сдаться. Граф и король оба увидят, что она обладает воинственным духом своих предков.

В полдень Шана уже стояла, окруженная швеями и домохозяйками, пришедшими из деревни. Все они были озадачены и раздражены. На столе грудой лежали рулоны бархата и кружева, ленты и меха, платки и шапочки.

– Миледи, – чуть не плакала швея Аделаида, держа в руках кусок ткани. – Позвольте не только задрапировать ее вокруг вас. Вы увидите…

– Убери это, пожалуйста, Аделаида.

– Аделаида и все остальные, оставьте нас вдвоем ненадолго. Что же касается ткани, будь добра, оставь ее там, где она была.

Голос казался слишком знакомым, Шана отошла от окна как раз вовремя и увидела графа, стремительно входившего в комнату. Швеи и служанки поспешно скрылись за дверью с явным облегчением от его внезапного появления.

– Только вчера, принцесса, вы жаловались, что у вас нет гардероба. Я не перестаю удивляться, почему домохозяйки только и говорят о вашем пренебрежительном отношении к щедрости короля. – Положив руки на бедра, он остановился в центре комнаты. В его позе чувствовалось что-то устрашающее.

Действительно, служанки приносили рулон за рулоном ткани светлых и темных, блестящих и жемчужных оттенков.

Глаза Шаны расширились от изумления, так как эти ткани и вправду были впору королеве. Но, в конце концов, гордость взяла верх, и девушка решила отказаться от подарка. Гордость и капризное желание бросить вызов графу.

И теперь более чем справедливое замечание Торна – о, Господи, когда она стала называть его в мыслях Торном? – вызвало в ней желание снова занять оборонительную позицию. Шана подняла голову и, ничего не сказав, без страха встретилась с его взглядом.

– Что?! – насмешливо воскликнул граф. – Эти ткани не подходят для женщины вашего положения? Они достаточно хороши для того, чтобы их подарили королеве Англии, но не устраивают принцессу Уэльскую?

Шана поджала губы. О, как он был самодоволен и уверен в своей правоте!

– Я этого никогда не говорила, – холодно отклонила его обвинения девушка.

Торн взял отрез ярко-зеленой парчи.

– Из этой ткани выйдет приличное свадебное платье, не так ли?

– Мрачновато, – недовольно заявила Шана, – нужен более подходящий цвет.

– Прошу прощения? – Принцесса искоса посмотрела на графа и их взгляды встретились.

– В нем я буду, похожа на ведьму. – Она скрестила на груди руки, так же, как раньше делил Торн. Де Уайлд взял кусок шелка шафранового цвета.

– Ну, тогда вот этот.

Шана сделала гримасу.

– Слишком бесцветный.

Он брал отрез за отрезом, а она все отклоняла. Но долго так продолжаться не могло, терпение Торна подходило к концу.

– Король будет очень внимателен, принцесса. Это я не обращаю внимание на то, что вы обижаете меня своей раздражительностью. Но уверен, вы понимаете, что неумно обижать Эдуарда.

– А мне хотелось бы знать, король решил обеспечить меня нарядами потому, что мой будущий муж так беден, что не может побеспокоиться об этом сам?

Ее колкость попала в цель. Шана поняла это потому, что лицо Торна словно окаменело.

– Ты можешь одурачивать других, но меня ты не обманешь. Ты хочешь создавать трудности, потому что не, вышло, по-твоему, Ты плохая, испорченная девушка и хочешь, чтобы все плясали вокруг тебя. – Торн взял себя в руки. – Вы пусты и полны самомнения, принцесса. У меня просто нет времени на подобные глупости.