Вестники - Маргарет Петерсон Хэддикс

походил на скалолаза, который мог преодолеть отвесную скалу лишь сантиметр за сантиметром, отчаянно цепляясь руками и ногами.

– Извини, – сказал Рокки Чезу, когда телевизионщик завёл мотор и начал выруливать с парковки.

Чез вздрогнул… неужели Рокки прочитал его мысли?!

– За что? – спросил он.

– За моё поведение, – произнёс Рокки, кивком указав на парковку. – За то, что я сорвался при младших. Просто… ну… по крайней мере, твои брат и сестра здесь, с тобой. А я-то один. И я не знаю, что там с моими родителями, с Эммой и Финном, – меня забросило в другой мир! И не обижайся, конечно, но я сомневаюсь, что мы вернёмся.

Чез вжал подбородок в грудь, как черепаха, прячущаяся в панцирь. Он мог сказать Рокки: «Нет, ты не один, мы все заодно». Или: «Я уверен, с твоими родными всё в порядке». Но он бы солгал. Чез ни в чём не был уверен. Он понятия не имел, что там с семьёй Рокки, с мамой, Натали, госпожой Моралес, Джо…

Может быть, от футболки Чеза по-прежнему пахло бомбой-вонючкой; может быть, ужасные сцены, которые показывали по телевизору, надёжно запечатлелись у него в памяти. Потому что в ответ он с горечью произнёс:

– У вас хотя бы есть отец. Твой папа жив. – И тут же зажал себе рот ладонью: – Прости! Прости! Зря я это сказал!

Только тогда Чез заметил, что глаза у Рокки красные и влажные. И что он изо всех сил стиснул зубы. Чез научился этому много лет назад, когда ему стало стыдно плакать при посторонних.

И тут у Рокки глаза полезли на лоб.

– Я завидую тебе, что брат и сестра тут с тобой, а ты завидуешь мне, что у меня есть папа? – спросил он.

Не в силах взглянуть на Рокки, Чез уставился на чёрную спинку переднего сиденья:

– Когда ты увидел двойника своего отца на парковке и побежал к нему, мне на секунду показалось… знаешь, если бы это правда оказался твой папа, я был бы очень рад. Как если бы мой папа был жив… – Чез почувствовал, что краснеет. Зачем он сказал это Рокки?! Он почувствовал себя жителем этого мира, который делает свои бесполезные монетки и отправляет их наугад. Или вообще не отправляет.

– Но ты же понял, что он не мой папа, – произнёс Рокки. – Ты пытался меня остановить. Чтобы со мной не случилось ничего плохого.

Чез молчал.

– Я здесь просто с ума схожу, – продолжал Рокки. – Но если в обоих мирах есть мой папа, значит, в нашем мире есть двойник твоего папы? Эндрю Грейстоун из хорошего мира? Может быть, когда всё это закончится – если закончится, – вы его разыщете. Вдруг он тебе понравится. И тогда будет легче…

Чез никогда раньше об этом не думал. Не то что Эмма, которой нравилось гадать, что в двух мирах совпадает, а что отличается и почему. При мыслях о параллельном мире у Чеза начинала болеть голова. А от слов Рокки заныло и сердце. Папа был неповторимым. Особенным.

И он ушёл навсегда.

– А тебе стало легче, когда ты увидел двойника своего папы? – спросил Чез. – Когда ты подбежал к человеку, который так на него похож, а он оказался не папой?

– Нет, – ответил Рокки. – Стало только хуже. Особенно когда этот двойник оказался таким трусом. – Рокки передразнил: – «Ой, а вдруг кто-нибудь меня увидит? А вдруг кто-нибудь меня услышит?» Он как те чудики, которые отправляют послания в космос. «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС…»

Чез хихикнул. Почему он раньше не замечал, что Рокки такой забавный? «Наверное, потому, что до сих пор мы только дрожали от страха, или плакали, или убегали. А иногда всё это сразу».

Возможно, и двойник мистера Густано при других обстоятельствах тоже был бы весёлым. Родись он в другом мире, он был бы очень хорошим человеком.

«Совсем как папа Рокки…»

– Вообще-то этот звукооператор вёл себя очень храбро, – заметил Чез. – Он смастерил рычаг, отдал его моей маме, сделал монетки и послал их в другой мир…

Рокки потеребил скотч на запястье.

– Твой папа тоже храбрый, – сказал он. – И мама. А мой папа продает страховку. Хочешь прикол? Мы с ребятами однажды поспорили, у кого папа самый скучный. И все единогласно проголосовали за моего…

– Наверное, ему просто не нужно было проявлять храбрость, – пожал плечами Чез. Он посмотрел в окно. Дома стояли далеко от дороги, но в каждом окне виднелся свет от телевизора. Сердце у Чеза забилось быстрее. – Я имею в виду – пока вас не похитили, – договорил он. – И пока его не подставили. А теперь, когда мы встретили мистера Гуса, он поможет оправдать вашего папу.

– Ну да… – отозвался Рокки. – И знаешь что? Когда всё это закончится, приезжайте к нам в гости в Аризону. Наши мамы так похожи, и мы как родные, правда? У меня никогда не было близких родственников, кроме Эммы и Финна. Мой папа свозит нас с тобой на рыбалку. Младших брать с собой необязательно, пусть развлекаются сами. Конечно, родного отца он тебе не заменит, но всё-таки…

На мгновение Чез представил себе это: он, Рокки и мистер Густано у реки, текущей среди красных скал… Ведь в Аризоне, кажется, красные скалы?

– Да, будет здорово, – ответил он. И засмеялся. – Но знаешь, Финны никуда нас не отпустят одних. И Эммы!

«Когда всё это закончится… после того как всё это закончится…»

Возможно, Чез ещё надеялся.

Наверное, и Рокки тоже.

Глава 43

Финн

– Я хочу знать всё, – выпалил Финн.

– Я тоже, – сказала Кона.

Финн едва сдерживал смех. Он забрался на переднее сиденье джипа, рядом с мистером Гусом. А потом повернулся, чтобы посмотреть на Кону и Эмму, и ему показалось, что он видит двойников. Ну, не стопроцентных двойников, конечно, – у Коны волосы длиннее и кожа темнее, и, при всей любви к Эмме, Финн не мог не отметить, что у сестры более острый подбородок. Но в глазах у обеих девочек горело любопытство. И обе одинаково подались вперёд, натянув застёгнутые ремни безопасности. Кафи даже переползла на колени к Лане, потому что сидеть у Коны было негде.

– А ваша подруга Джина… как она вообще узнала, что существует другой мир? – спросила Эмма.

И Кона в ту же секунду выпалила:

– А вы знаете, когда два мира разделились? И почему?

Обычно, когда Эмма начинала рассуждать про параллельные миры, Финн переставал слушать. Честно говоря, он всегда переставал слушать, когда речь