Анатомия Комплексов (Ч. 2) - Райдо Витич

Мужчина скосил глаза влево.

О, родные мокасины. Не ее, другие. Бежевые полусапожки из мягкой невесомой замши с множеством бусинок. Новые. Алена брякнулась на шкуру и спешно начала натягивать их на ноги, обнажая конечности до "не хочу".

Челюсть мужчины непроизвольно упала на грудь.

Алена, повеселев, вскочила, притопнула мокасином и с благодарностью выдохнула:

— Спасибо! Красивые и удобные! — и, смиренно сложив руки на животе, кивнула: ну, я пойду.

"Куда?" — вопрошал его недоуменный взгляд. А, правда — куда?

— Э-э-э, уважаемый Шаванпрат, не будете ли вы столь любезны, сообщить мне местоположение ближайшего населенного пункта и направление пути?

Спросила девушка и застыла в ожидании, умиляясь сама себе: " Браво! Эк, ты, солнце мое, загнула!"

Мужчина нехотя поднялся, подошел и встал напротив, сложив руки на груди. Оценивающий взгляд просканировал безумный дар Модраш и нашел его годным не всякому. В душе появилось сочувствие к сегюр и понимание: откуда на спине девушки раны.

— Странная женщина со странной планеты, разве ты жаждешь попасть в чертоги своего Бога скорей, чем в руки мужа и господина? — тихо спросил он, чуть качнувшись к ней.

Алена растерянно моргнула: витиеватая логика флэтонских парнишек не каждому по зубам, и уточнила:

— Это риторический вопрос?

Действительно, что здесь скажешь? Шаванпрат пожал плечами и заскучал: его план по доставке хлопотной кьяро сегюр затрещал по швам. Девушка абсолютно необразованна, своенравна и неразумна. К тому же, ранена. И не послушна. И еще масса всяких «не». " Где ж такое сокровище нашел наш господин? И чем, интересно Модраш компенсировал отсутствие благоразумия? И-цы? Да, есть на что позариться. Появится в Колви и станет чьим-то донором еще до того, как ее обнаружит патруль. Если по дороге кто-то к своим рукам не приберет".

Алена вздохнула: общение с сфинксообразными окэсто утомляло.

— Понимаешь, мой муж весьма своеобразная личность. Вряд ли он рад тому, что я отсутствую вторую неделю, а учитывая его нетерпимость и нетерпение,…скорей всего, он поднял на ноги всю армию, и теперь во главе ее бороздит пространство Флэта в поисках достойной жертвы своему гневу. Ты не хочешь ей стать? Нет? Я тоже.

— Ты ранена. Телу нужен покой.

— Раны могут заживать еще месяц. Мне что провести его в твоем обществе? — игриво улыбнулась Алена.

"Спаси меня, Модраш!" — тряхнул головой мужчина. Ладно, он отведет ее в город. Но дойдет ли она? Если на и-ку, то да. А потом просто рухнет на руки сегюр, и тот снимет с Шаванпрат голову. Впрочем, возможно ее снимут раньше, чем он появится в городе. Его давно ищут. Можно, конечно, отвести ее на Виллатау, там ему появляться безопасней, но туда девушка и на и-ку не дойдет. Значит, Колви. 16 эпс всего. Полночи пути. Она дойдет, а вот он умрет. Форт-пост могористов, база сленгиров, Колви наводнен патрулями, рыщущими, как голодная стая гуров, в поисках пристойной пищи. А он деликатес. Его данные не только в каждом носителе, на каждом глэйве,[15] видимом издалека. Ступи на мостовую, и спецопознаватели запищат на руке каждого дежурного…

— Хорошо. Я отведу тебя. С условием, — мужчина выставил палец и прищурился. — Послушание!

— Клянусь! — бездумно кивнула Алена.

— Шаванпрат, — прошелестел голос, полный печали. Агия проснулась и стояла на шкуре, молитвенно прижимая чавраш к груди, — я пойду.

Мужчина чуть качнул головой: нет! И девушка поняла — спорить бесполезно. Сникла, уронила голову на грудь, зашаталась.

Алена озадаченно поглядывала на нее, силясь понять, чем вызвана подобная скорбь. Они в эфриш идут, не на войну… А ведь это Мольфорн, блокада. Значит, опасно. Может, Малеху вообще нельзя появляться в городе, и потому они сидят в этой пещере?

— Я дойду одна, вы только скажите, куда…

Тщетно. Мужчина уже приступил к сборам: начал крепить к ремням носитель, дестабилизатор, стилеты. На спину лег арбалет и стрелы.

— Накинь чавраш, — приказал хмуро Алене и кинул пачку и-ку. Та поймала, сжала в руке и кинулась к материи. Огромный лоскут замерцал в полумраке. Как его крепить на голове, девушка понятия не имела. Агия помогла, показала, заколку подала.

Шаванпрат оглядел критически и бросил:

— Лицо закрой. Не каждый достоин зреть твой лик.

Алена послушно укрепила ткань над ухом и презрительно фыркнула в нее: средневековье! Мужчина одобрительно кивнул, поцеловал Агию в лоб, шепнул тихо:

— Я вернусь. Жди семь дней, потом иди к брату.

И вышел. Девушка за ним, было, шагнула да грутонка ее придержала, схватив за руку. Алене словно косой по ногам прошли. Вспышка и падение. "Господи, да она голодная" — мелькнуло в голове. Только этого ей сейчас и не хватало.

— Прости, прости, — умоляли над ухом. Ворковская тряхнула головой, с трудом поднялась, глянула на девушку: ее лицо плавало в полумраке, испуганные, умоляющие глаза…Откуда ей быть сытой? Здесь доноров нет. А жить каждому хочется. Пусть это будет платой за их заботу. Малой платой. Алена и не такое переживала.

— Ничего, — прошептала примирительно, голоса не было, сел вмиг.

— Госпожа, помоги Шаванпрат, не бросай! — взмолилась Агия и сунула в руку ножны. Мэ-гоцо. Девушка озадаченно разглядывала узор маленьких ножен: что она с ними будет делать? И кивнула:

— Хорошо.

— Обещай..

— Обещаю! — глянула серьезно: не сомневайся. Грутонка лицом посветлела, и даже силы нашлись улыбнуться:

— Храни тебя Модраш.

Ворковская шагнула в ночь, крепко прижимая к груди мэ-гоцо и твердо уверенная, что он ей не пригодится.

ГЛАВА 17

Дэйкс удивленно вскинул бровь и чуть не выронил чашку: сегюр явился к столу в светло-кремовых брюках и прозрачном длинном халате, небрежно наброшенном на плечи. В белом халате с золотистой вязью тесьмы от висящего до пояса ворота до подола. А как же траур? Он счел его неуместным? Или…Брачная цепь по-прежнему висела на шее рядом с цепью мэ-гоцо.

Мужчина не сел за стол, прошествовал к креслу и, вытянув ноги на пуфик, кивнул слуге:

— Двойной фэй.

Подали. Дэйкс вздохнул, покрутил чашку, исподтишка поглядывая на сегюр. Тот был расслаблен, спокоен и ни грамма скорби или тревоги ни на лице, ни во взгляде. Странно.

— Траура не будет? — спросил троуви.

— У нас есть усопший? — выгнул бровь мужчина.

Дэйкс растерянно потрогал ворот своей белоснежной сорочки: что происходит?

— Алена…жива?

— В списках мертвых ее нет. Жива, — фыркнул сардонически, и по лицу пробежала судорога. Зол был сегюр на благоверную. Несдобровать кьяро. Грядет крупная семейная ссора насильственно-нравоучительного порядка.

Фу-у! Троуви облегченно вздохнул и тут же досадливо поморщился: зачем он тогда в белое вырядился? Наталье все рассказал? Та все утро воет, так что уши закладывает, домой просится, умоляет отпустить: Витенька, Витюша…А о Монтррионе ни слова! Женщины…

— Гоффит готов?

Дэйкс кивнул, не понимая, и на сегюр воззрился: это он о том приказе? Неужели найти надеется и на Землю отправить?

— Монтррой?

— В Колви. Точно. Наши засекли. И Гулгэст там. Силы собрали немалые.

— Прекрасно. Будет с кем развлечься. Завтракай и собирайся. Летим в Колви.

Идти оказалось трудней, чем она себе представляла. Ветер, темнота и острые камни. Ноги заплетались, Алена то и дело цеплялась за портупею Шаванпрат, чтоб не упасть. А тот шел, не сбавляя темп и не обращая внимания на ее тычки и рывки, даже не оборачивался.

Мысленно девушка раз сто попросила его остановиться, отдохнуть, на деле же не произнесла и слова, лишь губу изжевала от бессилия. Мужчина и так, по всему видать, к ней не благоволил, и кто его знает, скажи она что-нибудь, не кинет ли ее здесь? Это у них просто, по себе знала.

Часа через два мужчина, наконец, остановился, сел на валун и ей кивнул: отдыхай. Алена плюхнулась всем задом на плоский камень, блаженно вздохнув, достала и-ку и сунула в рот. Вторая пластина. Ничего, ничего..

Одно ее на ногах держало, заставляя идти, игнорируя слабость и желание послать все к черту и лечь прямо на камни. Не давало свалиться, разразиться капризной тирадой жалоб, не впасть в забытье — Рэй. Ее воображение рисовало его лицо: взгляд голубых глаз, пристально следящих за ней. В нем не было привычного равнодушия и холода, в них плескалась тревога, сочувствие и любовь. Брови чуть сдвинуты к переносице, губы кривятся, взывая, словно из последнего удерживая крик отчаянья: Иди, милая, иди. Я жду тебя…

И душа летела на этот зов, забывая отеле, не успевающим за ней: иду!

Алена горько усмехнулась: ерунда, всего лишь мечта. Очередная. Бредовая. Прислонилась к камням спиной и затылком и вдруг запела, вглядываясь в ночную тьму неба широко распахнутыми глазами: