Война Невменяемого - Юрий Иванович

– Ты самый Великий Кзыр! – пролепетал вообще легший ниц десятник. – Твоя воля – закон!

В такой момент каждый «волк» признавал право своего отца на немедленную казнь. И она почти состоялась. Уже схватившись за рукоятку меча, Хафан сделал шаг вперед, но так и замер, вспомнив о сильно поредевшей в последнее время сотне. Усилием воли он разжал пальцы на рукояти, гневно выдохнул и спросил у сотника:

– Она здесь?

– Да, Великий!

– Может идти?

– Мм… с трудом.

– Приведи!

И вскоре сотник, совместно с придворным врачом, завели женщину в комнату для докладов. А Фаррати, приблизившись к ней вплотную, принялся осматривать неожиданный подарок.

Неизвестная женщина выглядела ужасно. Несмотря на все старания приставленных к ней в последний час лекарей и шаманов, бледное лицо, покрытое ушибами и кровоподтеками, сразу вызывало отталкивающее впечатление. Искусанные и распухшие губы со странным хрипом втягивали и исторгали наружу воздух. Болезненно расширенные глаза краснели полопавшимися капиллярами. Все тело порой сотрясала мелкая дрожь, от которой у похищенной наложницы стучали зубы и вырывалось сдавленное мычание.

Скривившись от брезгливости, правитель сделал шаг назад, еще раз окинул взглядом пленницу с ног до головы и пробормотал:

– Фигурка, конечно, отменная, но вот морда! Хм… хотя если ее подмажут и подлечат… А чего она так хрипит?

Придворный врач тут же стал перечислять:

– Сломано четыре ребра, левая кисть руки. Сильное повреждение правого локтя. Порыв кожи на брюшине и две грыжи. Сотрясение мозга средней тяжести.

– Говорить может?

– Нет. Легкие у нее порваны в нескольких местах. И еще: если мы хотим ее спасти, надо срочно откачивать кровь из легких.

– Ха! – Великий Кзыр со смешком повернулся к распростертому десятнику. – Касгар, ты, наверное, сошел с ума, раз осмелился мне привести такое чучело! Наверняка и в дороге ты не поленился несколько раз изнасиловать ее.

– Великий! На такое кощунство я неспособен… – приглушенно донеслось от пола.

– Неужели? И что же мне делать с таким подарком? А? О! Придумал! Повешу-ка я вас вместе! Так сказать, лицом к лицу. И будешь ты ею любоваться до последнего мига в своей жизни!

Правитель стал поворачивать для отдачи соответствующего приказа к сотнику, когда краем глаза уловил движение поднятой руки своего первого советника. И тут же вопросительно на него уставился.

– Хафан, – пожалуй, только Ваен Герк имел еще право обращаться к Фаррати по имени, – казнить ты их всегда успеешь. Но припомни этого странного тысячника. Не мешало бы вначале эту уродину подлечить, а потом подробно расспросить о прирученных боларах. Да и десятник Касгар пусть попытается отомстить за своих павших товарищей, возглавив отряд карателей и со всем рвением разыскивая этот подлый отряд предателей.

В наступившем молчании Хафан Рьед задумчиво уселся на свое кресло, немного подумал, словно сомневаясь в правильности высказанного совета, но потом все-таки признал целесообразность отмены бессмысленной казни. И начал со своего воспитанника:

– Касгар, тебе сейчас очень повезло, что мой советник напомнил о твоей неимоверной задолженности. Немедленно отправляйся с войском и лично доставь мне этого бунтовщика Каламина.

– Слушаюсь и повинуюсь, Великий! – Содрогаясь всем телом, десятник буквально выполз из помещения.

– А этой… – запнувшись в определении пленницы, правитель указал советнику на нее пальцем, – займись лично! Подлечи и выпытай у нее все нам необходимое.

– Слушаюсь…

– Да! И если она действительно станет более притягательной после лечения, напомнишь соответствующей демонстрацией. Забирай!

Так как утренние доклады еще не завершились, то Ваен Герк остался на месте. Лишь отдал приказ придворному лекарю:

– Доставить ее в комнату домашнего ареста возле основного внутреннего поста и продолжить самое интенсивное лечение! Я подойду, как только освобожусь.

Когда пленницу увели, почти неся на руках, Великий Кзыр с некоторой ностальгией по прерванным мечтам о мировой гегемонии свернул послание от Дымного в рулончик и раздраженно спросил у молчащих придворных:

– Чего затихли? Не все плохие новости пересказали? А может, «хорошие» есть? Да вкупе с подобными «подарочками»? С вас станется…

Баронета Шиловски никак не могла понять своего состояния: то ли она уже умерла, то ли до сих пор находится на последней тропе к смерти – настолько все тело кричало о непереносимой боли и отказывалось повиноваться. Даже осознавая, что ее глаза открыты, Мирта не могла ничего разобрать в мельтешении перед ней разноцветных пятен, а орган слуха улавливал лишь скрежет песка да глухие, перемежающиеся барабанным гулом раскаты грома. Сознание существовало отдельно от тела, оторвавшись от реальности и совершенно не реагируя на внешние раздражители. Разве что малюсенькая часть воли пыталась отследить идущие вокруг изменения и сопоставить их с вязкими, как свернувшаяся кровь, размышлениями.

Затем в тело вошло какое-то успокоение, боль стала гаснуть, сменяясь полным равнодушием и апатией. И родилась только одна, совершенно фатальная мысль: «На этот раз я умерла окончательно…»

Потом новые болезненные ощущения и вдруг ясно всплывшие воспоминания о своей первой смерти: «Тогда меня спасла Мальвика… и Кремон. Но тогда таких болей не чувствовала. И так долго меня не мучили. В цитадели Плады меня спасли друзья. А сейчас их нет. Мальвика тоже умерла, а Кремон далеко… И опять в своей смерти виновата только я, слишком расслабилась. И кто-то меня убил… Да еще и увез! – Тут же вспомнились мелькающие перед самым носом копыта лошади, и головокружение с новой силой ударило по мозгу. – Зачем?! И куда меня увезли? Кому я нужна, мертвая? А вдруг это Кремон? Вдруг ему удалось меня спасти? И он опять пытается меня оживить? Может, надо ему помочь? – Такая мысль вдруг заставила сознание бороться со всей яростью и настойчивостью. Оно стало выкарабкиваться из омута отчаяния и рванулось к пятнышку далеко мерцающего света. Но вместе с чувствами вернулась жуткая боль. Хоть и приглушенная, она попыталась вновь упрятать сознание в дебрях равнодушия. – Нет! Я не хочу умирать! – мысленно закричала Мирта, в решающем рывке устремляясь к свету. – Я тебе помогу! Забери меня отсюда, Кремон!!!»

Кажется, последнее слово она сумела вытолкнуть непослушными губами. И тут же к ней вернулось зрение. В колеблющемся и неверном свете головокружения она совсем близко от себя увидела склоненное над собой мужское лицо. Несмотря на солидный возраст мужчины, оно сразу показалось Мирте очень красивым, мужественным и волевым. А в глазах так и просматривался незаурядный ум, слегка размытый истинной добротой и неожиданной грустью. И сразу возникла уверенность, что этот мужчина очень сочувствует ей и готов помочь, невзирая на свое сходство с обитателями Кремневой Орды. Баронета тут же сообразила, что Кремон и все остальные колдуны отряда в последнее время выглядели таким же образом, а значит, вполне возможно, что она среди своих и около нее просто незнакомый ей врач.