Болотная революция - Алексей Сахнин

Однако борьба активистов, проходившая в столь драматических условиях, демонстрировала, что протестная волна все-таки идет на спад. Акции становились все менее многочисленными. Централизация гражданских инициатив и выборы в КС оппозиции привели не к новому подъему, а к заметному спаду движения. Во всяком случае, не замедлили его.

Падению активности способствовал и ритм работы, избранный Координационным советом, и ставшие вскоре известными разногласия среди его членов. После первого заседания этого долгожданного органа, прошедшего 27 октября, следующего ждать пришлось почти месяц — до 24 ноября.

Первый серьезный конфликт возник сразу, на первом заседании, посвященном, в основном, принятию регламента. «Друзья! — говорил на нем Сергей Удальцов, — от нас ждут не только решения по регламенту (его, я думаю, ждут в последнюю очередь), а конкретных решений по конкретным мероприятиям… Вопрос, который нам надо решить, я считаю, надо решить сегодня, определиться и начать готовиться. Т. е. в конце года необходимо провести новый марш оппозиции… это будет лучшая защита наших политузников… Если мы будем только регламентами заниматься, то, извините, тут половина членов КС уйдет скоро отсюда». Однако Илья Яшин выступил против проведения новой акции — «народ устал», а Максим Кац потребовал вообще снять этот вопрос «за отсутствием на него времени». «Да вы саботажники здесь и болтуны!» — взорвался с места Удальцов[195]. Однако его гневный порыв был проигнорирован большинством, и в итоге решения про дату акции принято так и не было. А следующее заседание было назначено на конец ноября.

Стало ясно, что люди, прошедшие в КС оппозиции, ставят перед собой очень разные цели. Немногочисленные представители активистских сообществ стремились продолжать и расширять протестную кампанию. А телеведущие и либеральные политики готовы были взять в этом деле паузу на неопределенное время.

В конце октября 2012 г. исполком «Левого фронта» принял решение взять на себя инициативу проведения следующего «Марша миллионов», поскольку опасность, что КС оппозиции в своем нынешнем составе, будет его саботировать, казалась активистам более чем реальной. Призывы принять участие в новом «Марше миллионов» 8 декабря, приуроченном к годовщине первых массовых акций протеста, появились на сайте организации ЛФ и на ее страницах в социальных сетях. Сергей Удальцов сделал ряд соответствующих заявлений в СМИ. Были напечатаны листовки и стикеры для проведения соответствующей агитационной кампании. B ee проведении помогали гражданские активисты из других организаций.

Однако у некоторых членов КС самодеятельность левых вызвала сильное раздражение. Они решили, что пора положить ей предел. 21 ноября было опубликовано «Обращение группы граждан». Его опубликовал журналист Сергей Пархоменко, который, видимо, решил напомнить о той роли в истории протестного движения, которую он сыграл ровно за год до этого.

«К сожалению, на настоящий момент некоторыми членами КС уже были обнародованы ОТ СОБСТВЕННОГО ИМЕНИ различные заявления и призывы по поводу этой акции. Хочу еще раз напомнить, что КС на своем первом заседании ОТВЕРГ предложение назначить акцию на 8 декабря. Поэтому все несогласованные заявления на этот счет, сделанные до сих пор, представляются дезориентирующими и дезорганизующими потенциальных участников протестных акций», — писал Пархоменко[196].

Но, кроме попытки перехватить (в очередной раз) инициативу у Удальцова и левых активистов, Пархоменко и его коллеги по «Группе граждан» (обращение подписали Рустем Адагамов, Дмитрий Быков, Михаил Гельфанд, Филипп Дзядко, Татьяна Лазарева, Владимир Мирзоев, Ксения Собчак и Михаил Шац), выдвинули целую программу развития протестного движения. Она подразумевала отказ от наиболее радикальных требований. В первую очередь от пакета социальных требований, зафиксированных в резолюции митинга 15 сентября, а также от требований роспуска Государственной Думы и отставки президента Путина. Вместо этого «граждане» предлагали сосредоточиться на диалоге с властями, в рамках которого предлагалось добиваться гораздо менее амбициозных задач. Эти задачи были сформулированы в виде пяти пунктов:

• «ДОЛОЙ „ПОДРЯД“! Отмена положения о „двух сроках “ в ст. 81 Конституции РФ.

• НЕЧЕГО ТУТ ЗАСИЖИВАТЬСЯ! Возвращение 4-летних сроков пребывания у власти Президента РФ и Государственной Думы РФ.

• ВЕРНИТЕ НАМ РЕФЕРЕНДУМ! Отмена положений ст.5 Федерального закона „О референдуме “, запрещающих ставить на голосование любые политически значимые вопросы.

• КОНТРОЛЬ ЗА ВЫБОРАМИ — ИЗБИРАТЕЛЯМ! Обеспечение гарантий доступа граждан, выдвинутых общественными собраниями, в состав избирательных комиссий всех уровней (без нынешнего административного „фильтра“, позволяющего отвергнуть любую кандидатуру).

• „ПОВЕРХ“ ВСЕХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ТРЕБОВАНИЙ оппозиционной программы должно идти единое и неизменное требование освобождения политических заключенных, ПРЕКРАЩЕНИЯ РЕПРЕССИЙ, в частности, по сфальсифицированному „Делу б мая“. Плакаты и транспаранты, портреты репрессированных, требования честного и независимого расследования истинных событий б мая должны появиться ВО ГЛАВЕ ШЕСТВИЯ, открывать его собою…» [197]

Чтобы отстаивать эту программу, «группа граждан» предлагала провести массовую акцию 9 декабря под брендом «Юрьев день» в форме шествия без митинга со сбором подписей в поддержку изложенных требований. Главный смысл мероприятия «граждане» видели в том, что «сбор 100 000 голосов реальных, живых людей в поддержку набора простых и понятных политических требований. Это — та самая ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИНИЦИАТИВА 100 000 ГРАЖДАН, которая, пословам Путина, должна рассматриватъся Думой как законодательная инициатива» [198].

Говорят, история развивается циклично. На этот раз цикличность действительно была видна невооруженным взглядом. Ровно через год после начала массовых протестов инициативу и контроль над протестным движением вернули себе те же самые герои, с явления которых все началось. Они вернулись на общественную авансцену посредством «выборных технологий» после того, как развитие движения, казалось, оставило их за бортом. Зато вернулись ровно с той же программой, которая была у них год назад: программой переговоров с властью «от имени» протестующих. Программой, исключающей демонтаж этой власти. Предполагающей лишь «ремонт» системы руками правящих элит. Как говорила со сцены митинга почти за год до этого сама Ксения Собчак: «Самое главное — влиять на власть, а не бороться за власть».

Суть конфликта в КС оппозиции не ускользнула ни от кого. Откликнулись на него, в числе прочих, и либеральные активисты, и журналисты. Яркий представитель либерального движения Андрей Пионтковский обрушился на «граждан»:

«Весь политический гарнир, предлагаемый Пархоменко (в качестве основных лозунгов протестной акции. — Ред.), так же неуместен сегодня, как и судебный гарнир Собчак… В сегодняшней постразвозжаевской российской реальности эти призывы — предложение пораженной сифилисом власти припудриться и до следующих выборов (через 5-6лет) лечиться арбидолом… Оппозиции же оба гарнира нанесут серьезный психологический и политический ущерб. Мы требовали честных выборов. Выборы были вызывающе бесчестны. Тогда мы заявили, что власть нелегитимна, и потребовали досрочных выборов. Власть обрушилась на нас с точечными репрессиями и готовится к более массовым и жестоким. И что же теперь предлагает нам группа граждан? Пойти на попятную. Демонстративно отказаться от нашей моральной и политической позиции непризнания нелегитимной власти и стараться влиять на эту власть своим конструктивным лепетом об уликах в 2018 году и мировых судьях… Моральная капитуляция оппозиции символично закрепляется в концепции Собчак-Пархоменко конгениальным брендом „Юрьев День “. Какая замечательная проговорка по Фрейду. Умрите, Ксения и Сергей, лучше не скажете! „Юрьев День“ — шествие группы крепостных граждан в поисках доброго барина» [199]

«Новая газета» опубликовала большую аналитическую статью историка и социолога Лилии Шевцовой про «Конфликт революционеров и адаптантов». Рассуждая об исторической роли стратегии «адаптантов» (к которым автор причислял «группу граждан») в российской политике последних 20 лет, Шевцова пришла к выводу, что именно ей российский либерализм обязан своей дискредитацией в глазах народа. «Но вовлечение адаптантов в сферу поддержки самодержавия привело к вполне определенным последствиям — дискредитации реформаторской идеи и, прежде всего, либерального „пакета“, коль скоро наиболее влиятельные адаптанты взяли на себя представительство либеральных идей. Адаптанты, а не сама власть, стали основным гробовщиком системной альтернативы в России», — писала она. Лилия Шевцова, оставаясь человеком абсолютно либеральных взглядов, признавала, что для расширения социальной базы демократического движения, ему необходимо найти оптимальное «сочетание политических и социально-экономических требований» [200].